Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 90 – Ната Лакомка

Воины застыли на месте, уронив мечи и с ужасом глядя на качнувшиеся башни дворца.

В другое время я бы тоже испугалась землетрясения, но сейчас оно было ответом на то, что творилось в моей душе.

— Тогда уйду сама! — сказала я громко. — Я больше не считаю себя частью императорской семьи! Больше нет принцессы Шойо! Считайте, что она умерла.

— Доченька! Что ты такое говоришь?! — мама бросилась ко мне, обняла, стараясь удержать.

Но я поцеловала её в лоб и отстранилась.

Отец медленно опустил руку, лицо его болезненно дёргалось, и он смотрел на Яо Мо с настоящей ненавистью.

— Да, уйду с ним, — подтвердила я, указывая на Безумного Демона. — И вернусь с ним, если император посмеет причинить зло императрице или ещё кому-то, кто восстанет против его тирании!

— Я твой отец! — крикнул он. — И навсегда останусь им! А ты — моя дочь, Шойо! И ты обязана подчиняться моей воле!

— Если фарфоровая чаша треснула, ваше величество, — ответила я и подошла к Яо Мо, взяв его за руку, — то никакая сила её не сделает её снова целой.

Безумный Демон обнял меня за талию, бросил перед собой меч, и он повис горизонтально в воздухе. Мы встали на клинок, и он понёс нас в небо, туда, где сияла в центре небесной чаши звезда Цзы-вэй, похожая на далёкий пурпурный пион.

Ветер разметал и перепутал наши волосы, переплёл края рукавов и одежд. Яо Мо держал меня крепко, и мы всё дальше улетали от императорского дворца, где совсем недавно я считала себя счастливейшей на свете.

Мы миновали защитный купол, и вот уже только серые тучи окружали нас. Над нами висело чёрное небо, покрытое блёстками звёзд, под нами светились сначала огни столицы, потом небольших городов, потом отдалённых деревушек, а потом внизу стало темно. Ещё темнее, чем на небе, потому что на земле не бывает звёзд.

— Не жалеешь? — только сейчас заговорил демон. — Не жалеешь, что ушла со мной?

— Нет, — ответила я, прижимаясь щекой к его груди.

Мой меч, объятый пурпурным пламенем, истаял, растворившись в воздухе, и теперь я могла обнять демона обеими руками.

— Ты потеряла всё, — продолжал он, — а я всё равно не могу дать ответы на твои вопросы.

— Пусть так, — согласилась я. — Понимаю и уважаю твоё молчание. Раньше я подчинялась отцу, теперь буду подчиняться мужу. Тебе.

— Я не хочу рабского подчинения, — возразил он. — Обещаю сделать всё, что ты захочешь.

— Но я не хочу рабского поклонения! — засмеялась я в ответ и добавила: — Мы вместе. И теперь никто не разлучит нас. Если только мы сами.

— Никогда не отпущу тебя, — сказал он. — И не отдам никому.

— Придётся поверить тебе на слово, милый, — я впервые назвала его так. — Остальное покажет время.

На Ласточкину гору мы прилетели перед рассветом.

Никто не ждал нас в хижине, только ветер тихонько колыхнул пионовые кусты, с которых уже осыпались лепестки.

Яо Мо принёс хвороста и разжёг огонь, а я стряхнула одеяло и подушки и застелила постель.

— Голодна? — спросил он, проверяя запасы на полке. — Есть только рис и мука. Что будешь — пустой рис или пресные лепёшки?

— Звучит так заманчиво! — сказала я и засмеялась. — Давай устроим пир — пусть будут и рис, и лепёшки.

— Днём поймаю рыбу, и поставлю силки на птиц, — говорил Яо Мо, наливая в котёл воды, пока я замешивала тесто для лепёшек.

— Обещаю, что научусь чистить рыбу за два дня, — я постаралась скрыть, что у меня уже горела ладонь, которую я натёрла ложкой, пока месила тесто. — С птицей сложнее, но клянусь не плакать от жалости, когда буду отрубать уткам головы. Ты, главное, их поймай.