Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 92 – Ната Лакомка

Остановившись у самой кромки воды, я помедлила и развязала пояс на халате. Шёлк соскользнул с моих плеч, скользнул по бёдрам, и упал мягкой волной.

Теперь и я была одета лишь в лунный свет. Но не застыдилась наготы, не стала ничего скрывать, и позволила своему мужу увидеть меня всю, от макушки до кончиков пальцев.

Он подался навстречу ко мне, вода ответила тихим плеском, и я сделала ещё шаг, а потом ещё, и ещё, осторожно ступая по каменистому дну.

Яо Мо понадобились всего пара мощных гребков, чтобы оказаться рядом со мной и обнять меня.

И здесь я не стала разыгрывать стыдливость, а первая поцеловала его, обвившись вокруг демона, как демоническая женщина Сянлю, которую сравнивали со змеёй и с ивой. Сейчас я сама стала и змеёй, и ивой, и прохладной водой, чтобы утолить и погасить огонь мужского желания.

Губы наши встретились, грудь прижалась к груди, и сердце нашло сердце, душа — душу, а тело нашло тело, и двое стали единым целым, подчиняясь самому древнему и нерушимому закону вселенной.

* * *

Проснувшись утром в постели, в маленькой хижине, на Ласточкиной горе, я ещё не открывая глаз почувствовала запах пиона.

Так и есть. Вместо моего мужа рядом со мной на подушке лежал пионовый цветок — только что распустившийся, пурпурного цвета, с золотистой сердцевинкой. Как пурпурная звезда, что сияет в центре небес.

Мне оставалось лишь с улыбкой покачать головой. Только мой муж, этот безумец, мог раздобыть где-то цветок пиона, когда время их цветения уже давно закончилось.

Потянувшись, я ощутила во всём теле сладкую усталость.

Вот и всё. Фарфоровая чаша моего девичества треснула и разбилась. Теперь нет благородной принцессы Шойо. Есть жена Безумного Демона. И я даже не знаю, кто она такая, эта жена. Демонических ли кровей, небесных или человеческих.

— Проснулась? — голос моего мужа заставил меня снова улыбнуться.

Какая разница — кто я? Пусть даже трижды демоница. Есть небесная судьба, есть воля небес, но есть так же и та судьба, которую вершим мы сами, и есть наша свободная воля. Мы с Яо Мо выбрали этот путь сами, и сами пройдём его до конца. И каким бы каменистым ни был этот путь, каким бы ни был его конец, меня это не страшило. Сейчас мне казалось, что я могу всё в этом мире. Даже долететь до звезды Тянь-цзы и нарвать букет в саду небесного императора.

— Есть горячий чай и засахаренный боярышник, — муж наклонился надо мной и поцеловал меня. — А ещё в силки попалась утка. Но голову я ей отрубил сам. Всё-таки у нас медовый месяц, научишься убивать уток потом.

— Ты такой заботливый, — я обняла его за шею, и чай успел выкипеть, пока мы выбрались из постели.

Несколько солнечных безмятежных дней мы были так же безмятежно счастливы. Я позабыла о прошлом, не думала о будущем, и жила лишь настоящим, наслаждаясь свободой, ветром и любовью.

Мы жарили уток на углях, варили рыбный суп с рисовыми шариками, купались в пруду, в самый зной валялись на траве в тени деревьев, и я читала наизусть любовную песню «Одежда из пуха, пёстрая одежда». В сумерках, когда становилось прохладно, Яо Мо играл на гуцине, а я танцевала среди пионовых кустов под эту музыку. Каждый день мой муж дарил мне пионовый цветок, и как я ни пыталась, не могла добиться от него, в каких чудесных садах он срывает пионы.