Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 87 – Ната Лакомка

— Ты не пожалеешь, Шойо. Я смогу защитить тебя от всех.

— Пока мне угрожают только твои соплеменники, — прошептала я. — От них защитишь?

— Они мне не страшны, — он взял моё лицо в ладони, большими пальцами прочертил контур моих губ. — Я освободил твою ци, но нужно время, чтобы ток энергии по телу восстановился. На Ласточкиной горе нас никто не найдёт.

— Хорошо…

Мы снова поцеловались, и только луна была свидетелем нашего союза, нашей невысказанной клятвы друг другу.

— Летим сейчас, — предложил Яо Мо, оторвавшись от моих губ. — Прямо сейчас.

Не знаю, что я ответила бы ему на это, но тут снаружи раздался какой-то шум, а потом И Чэнь громко и с ужасом крикнул: «Мама?!».

— Подожди, что-то произошло, — я спрыгнула с постели и подбежала к двери.

Она была заперта, но когда я постучала, то её сразу открыли.

За порогом стояли двое стражей из числа телохранителей отца, а моего брата не было видно.

— Принцесса! — оба воина поклонились мне, приветствуя.

— Где мой брат? — спросила я с тревогой. — И почему он звал маму… императрицу?

Стражи переглянулись, и эти взгляды мне совсем не понравились.

— Приказываю говорить! — повысила я голос.

— Принцесса, — один из стражей поклонился снова. — Император приказал казнить императрицу. Сейчас она во внутреннем дворе, готовится к казни.

— Что?! — крикнула я с таким же ужасом, как И Чэнь, и хотела бежать вниз по ступенькам, но воины преградили мне путь.

— Сожалею, принцесса, — сказал тот, что говорил со мной, — но у нас приказ императора — вам нельзя выходить без его разрешения.

— Моей матери грозят смертью! А вы пытаетесь меня остановить? — я хотела оттолкнуть его, но стражи встали стеной, и снизу поднимались ещё трое.

— Вернитесь к себе, принцесса, — сказал старший из них. — Никто не может нарушить запрет императора. Ни вы, ни мы.

Они одновременно, слаженным движением, встряхнули правой рукой, и у каждого появился меч, и острые клинки грозно блеснули в свете настенных светильников.

— Вернитесь к себе, — повторил стражник. — Проявите благоразумие, принцесса.

— Смеете угрожать мне? — процедила я, чувствуя, как в груди вместе со страхом разгораются гнев и ярость.

Будто внутри меня разожгли огонь — опаляющий, рвущийся наружу сполохом искр. Я вдруг неожиданно для себя самой точно так же, как стражники, взмахнула правой рукой и ощутила ладонью холодную и тяжёлую рукоять. Пальцы мои тут же оплели её, и я медленно подняла руку на уровень лица.

Я держала меч. И его прямой обоюдоострый клинок светился красновато-синим светом.

На клинке у рукояти была надпись, и первое, что я увидела — имя «Шао».

Случись подобное в любой другой момент, я выронила бы неизвестно откуда взявшееся оружие, но сейчас только имя Шао слегка укололо моё сердце. Но в следующее мгновение я увидела второй иероглиф — «стебель». Это было имя меча — Шао Тин, Стебель Пиона.

— Дайте дорогу, — сказала я и прочертила мечом, оставив в воздухе сверкающую искристую полосу. — Не пощажу никого, кто попытается меня остановить.

Стражники попятились, отступая к стенам. На испуганных и озадаченных лицах заплясали золотистые блики — от пламени светильников, и пурпурные блики — от моего меча.

Я не стала ждать, пока воины опомнятся. Побежала вниз, подобрав платье, чтобы не запутаться в подоле.