Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 97 – Мстислава Черная

Дан всё ещё занят, а скелет поворачивает и уверенно приближается к выходу.

Наверное, я не должна его выпускать?

Идеально чистые, белые до блеска и словно бы покрытые лаком кости не вызывают ни неприятия, ни плохих ассоциаций. Скелет больше похож на качественную поделку-куклу, чем на останки.

Я встаю в проходе.

Снаружи тихо, никаких изменений. Скелеты не появились…

Всё-таки странно. На кладбище защищены все склепы до единого или просто из закрытых склепов трудно выбраться?

Дан с глухим стуком опускает крышку саркофага на место, но работа на этом не закончена, он продолжает оплетать крышку чарами, а до меня добирается скелет.

Использовать магию нельзя. Когда скелет натыкается на меня, я зажмуриваю один глаз. Вторым слежу. Ощущение, будто ко мне табуретка прижалась. Ничего плохого. Качнувшись назад, скелет уныло меняет направление и бредёт вдоль стены, пока вовсе не застревает в углу. Там он и качается из стороны в сторону не в силах выбраться, пока Дан не водворяет его на место и не упокаивает.

Половина дела сделана.

— Какое самомнение, —  фыркает Дан, покосившись на изображение богини. —  Идём во второй склеп, Карин.

— Ты не устал?

Дан удивлённо оглядывается. И что его удивляет? Что мне не всё равно? Что я вообще допускаю мысль, что он мог устать?

— Нет… Ты устала?

— Я в порядке.

Я выхожу из склепа первой, и Дан провожает меня внимательным взглядом. Он больше ничего не говорит, возвращается к работе —  ставит дверь-плиту на место, запечатывает склеп магией. И, как только зелёный узор впитывается в камень, Дан переходит ко второму склепу.

Здесь всё повторяется за одним исключением. Прежде, чем снять со склепа старую защиту, Дан выжигает накопившуюся некроэнергию, и скелеты просто не смогут встать.

— Хм… Дан, получается, “костянка” всё равно поражает скелет? Разница в том, есть у него сила, чтобы двигаться, или нет? Защита не даёт “костянке” поразить скелет или развиться, не даёт впитывать энергию?

— Сложно сказать. Исследований, которые бы дали ответ, не было. Есть версия, что “костянка” это свойство некроэнергии, а есть теория, что это самостоятельное явление. Возможно, именно ты сделаешь открытие, Карин?

Он шутит или подбадривает?

Пока Дан занят, я разглядываю склеп. Если внешне он почти не отличается от остальных из ансамбля, то внутри устроен несколько иначе. Во-первых, никаких возвышений и отдельных саркофагов, все захоронения в глубоких нишах за памятными плитами. Боковые стены гладкие, выкрашены потрескавшейся от времени ноздреватой серой краской. Серебряная богиня смотрит с купольного потолка как с неба, даже белые облака нарисованы. Руки распростёрты для объятий, на губах лёгкая улыбка любящей и сострадающей матери.

Ждать, пока Дан завершит, довольно скучно, но не мне жаловаться. И вообще, радоваться надо, что обошлось без скелетов.

Когда Дан запечатывает склеп, глубокий вечер плавно перетекает в ночь, с неба светит четвертинка луны. Если забыть, где мы и зачем, то почти романтика. Я поднимаю лицо к небу, смотрю на медленно ползущие облака. Луну скоро заволокут тучи… А у нас ещё второй заказ на другом кладбище.

— Что-то не так? —  почему Дан медлит?

Качнув головой, он возвращается к первому склепу, наводит на дверь открытую ладонь, но иичего не делает.