Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 95 – Мстислава Черная

Учитель из моей юности рассказывал, что жезлами пользуются при работе с очень большими объёмами энергии, чтобы стабилизировать и направить потоки, но вживую я жезлов не видела. Тот же учитель говорил, что жезлы одни из самых дорогих артефактов. У Дана явно непростой…

Навершие начинает светиться зелёным светом, на рукояти проступает орнамент. Дан резко взмахивает жезлом будто мечом срубает воображаемого врага. Из навершия вырывается острый луч, врезается точно над входом в склеп. На мгновение строение вспыхивает зелёным магическим огнём.

И всё заканчивается —  всполохи гаснут, Дан убирает жезл.

По-прежнему ничего плохого не происходит.

Дан, не боясь запачкать щёгольский плащ, наваливается плечом и сдвигает тяжёлу, похожую на плиту, дверь. Раздаётся скрип. В нос ударяет запах плесени. Странно… До замужества я каждый год в день Предков сопровождала родителей к родовому склепу. Мы зажигали свечи, символически приберались, оставляли подношение. Настоящую уборку несколько раз в год делали слуги, и от плесени, я знаю, обрабатывали. Так почему у Панвилей запустение?

В отличии от меня Дана ничего не смущает. Он подбрасывает к потолку яркий светлячок, проходится по лоскутам плесени равнодушным взглядом и входит в внутрь. Меня Дан не зовёт, но и не отсылает, поэтому я прохожу следом и с любопытством оглядываюсь.

Справа на возвышении покоятся два саркофага —  скорее всего, в них лежат основатель ветви и его супруга. Противоположная от входа стена сверху донизу в квадратных плитах с памятными надписями: имена, годы жизни, изредка упоминаются королевские награды. Моё внимание привлекает левая стена. От пола до потолка она украшена рельефным изображением Серебряной богини, покровительствующей королевской семье.

А вот Дану произведение искусства явно не интересно. Он наводит открытую ладонь на один из “квадратов”. Снова проверяет?

— Карин, попробуешь? —  окликает он меня.

— Да. Что нужно делать?

— Ничего особенного. Попробуй пропустить через себя немного некроэнергии и направь её в саркофаг. Представь. что некроэнергия —  это продолжение твоей руки, и ты пытаешься ощупать пространство.

— Что я должна почувствовать?

— Не должна… Знаешь, как маленькие дети знакомятся с миром, хватая всё подряд? Половина начинающих некромантов вообще ничего не чувствует ни с первого, ни со второго, ни с пятого раза.

— Просто попробовать, —  подытоживаю я. —  Ага…

Втянуть некроэнергию не составляет труда, я её в склепе хоть вёдрами черпай. Дан внимательно следит. Раз молчит, значит, критических ошибок я не совершаю.

Пропустить энергию через себя и направить дальше тоже легко. Хм? Просто так направить и отпустить нельзя, правильно? Нужно делать также, как Дан показывал с магией переноса. Интересно.

— Ты действительно молодец, Карин. Поняла, в чём подвох с первой попытки.

— Это же очевидно.

— Не для всех.

Только вот на этом мои успехи заканчиваются. Почувствовать, что за памятной плитой саркофаг и внутри останки не получается.

Дан отходит к противоположному краю и начинает очень быстро работать. В его руках снова жезл. Я, забыв о задании пробовать, стою и смотрю, как Дан укладывает сквозь плиту заклинание за заклинанием, сплетает чары. Чёткие выверенные движения, сосредоточенность на действиях. Кажется, Дан даже не моргает.