Книга Котёнок Котаева, страница 74 – Тиаверра

— Он… он правда весь поместится?

— Вчера тебя размер не пугал.

— Вчера я не представляла его… внутри.

— А сейчас?

Я сглатываю.

— Сейчас очень подробно.

Уголок его губ поднимается.

— Охуительно. Тогда на меня смотри.

Коста наклоняется надо мной. Ладонь ложится на грудь, большой палец медленно обводит сосок, а губы проходят по шее вниз. Он не торопится добраться до главного. Будто главное уже происходит: я лежу перед ним голая, не прячусь и не прошу выключить свет.

Его ладонь скользит по животу, уходит между бёдер. Я сжимаю колени раньше, чем успеваю решить, что не буду.

Коста разводит их обратно.

Не рывком. Не больно. Просто надавливает ладонью на внутреннюю сторону бедра и смотрит, пока я сама не расслабляюсь под его рукой.

— Не прячься от меня, — говорит тихо. — Я слишком долго хотел тебя вот такую.

Пальцы проходят по влажным складочкам снизу вверх, задевают чувствительную точку. По телу проходит первая дрожь. Коста повторяет то же движение, медленнее, сильнее, и целует грудь, когда я выгибаюсь ему навстречу.

Один палец входит внутрь. Потом второй.

Я замираю. Коста сразу останавливается, но руку не убирает. Другой ладонью растирает моё бедро, пока напряжение не тает.

Потом начинает двигаться.

Плавно. Глубоко. Не отводя от меня взгляда. Когда я сжимаюсь вокруг его пальцев, дыхание у него становится тяжелее, а у самой моей кожи срывается тихий мат.

Мне становится мало.

Не ощущений — их уже слишком много. Мало расстояния между этим теплом, его руками и тем, чего я жду.

Коста понимает. Или чувствует, как я начинаю двигаться навстречу его пальцам.

Останавливает руку.

Я невольно тянусь за ней.

— Коста…

— Скажи.

— Я хочу…

Он не помогает. Ждёт, пока я сама найду слова.

— Хочу тебя внутри.

Последнее слово произносится почти без голоса.

Коста наклоняется и целует так, словно ждал именно этих слов.

— Умничка доктор.

Шорох упаковки звучит в тихой комнате удивительно громко.

Коста надевает презерватив, возвращается между моих ног и подхватывает одну под колено. Прижимает к себе, открывая шире, и останавливается у самого входа.

— На меня смотри.

Я смотрю.

Он входит медленно, понемногу, давая телу привыкнуть к каждому новому ощущению и оставаясь так близко, что каждый мой вдох рассыпается между нашими губами.

Плотнота пугает и тут же оказывается именно тем, чего я хотела. Я цепляюсь за его плечи, вслушиваюсь в себя и впервые не стараюсь показать, что всё уже хорошо.

Дышу.

Жду.

И когда тело перестаёт сопротивляться новому ощущению, сама двигаю бёдрами.

Коста входит глубже.

Звук срывается с губ раньше, чем я успеваю его спрятать.

— Вот так, — говорит Коста у самых губ. — Котёнок, какая же ты узенькая.

Первые движения медленные. Он выходит почти полностью и возвращается, давая привыкнуть к каждому толчку. Одна рука удерживает бедро, пальцы другой вплетаются в волосы. Я чувствую его везде: внутри, на коже, в тяжёлом дыхании, которое он уже не пытается скрыть.

Я не сравниваю. Не оцениваю. Не проверяю, достаточно ли хорошо и правильно ли я двигаюсь навстречу.

Я просто хочу его ещё.

Поднимаю бёдра в такт. Коста матерится мне в шею, подхватывает под поясницу и внезапно замирает.

— Держись за меня.

Я только успеваю обхватить его за шею.

Коста переворачивается на спину, не выходя из меня. Я оказываюсь сверху — колени по обе стороны от его бёдер, ладони упираются в грудь, волосы падают на лицо.