Книга Котёнок Котаева, страница 122 – Тиаверра

Коста молчит.

Впервые за всё время нашего знакомства Коста Эхсарович Котаев молчит не ради эффекта.

Ему действительно нечего ответить — пока.

Я делаю шаг назад. Автоматическая дверь начинает закрываться и зажимает край моего халата.

Меня дёргает назад.

— Да ёб твою… дверь!

Коридор замирает вместе с Костой.

Я тоже замираю.

Дверь послушно открывается, выпуская халат.

— Я не хотела, — шепчу я. — То есть двери я хотела сказать что-нибудь неприятное, но не именно это. Она меня зажала.

Коста смотрит на меня так, будто только что увидел восьмое чудо света.

— Повтори.

— Нет.

— Хотя бы последнее слово.

— Дверь?

Он закрывает глаза и смеётся. Не громко. Устало и почти счастливо.

— Господи, котёнок. Ты признаёшься мне в любви, выставляешь условия, посылаешь больничную дверь — и думаешь, что я сейчас способен принять решение.

— Я не выставляю условия. Я объясняю, на что могу согласиться.

Коста перестаёт смеяться.

— Знаю.

Он подходит, освобождает окончательно смятый край халата и разглаживает ткань ладонью. Не касается тела, хотя пальцы проходят совсем рядом.

— И впервые не стану отвечать быстрее, чем понял вопрос.

— Хорошо.

— Но и ты пойми одну вещь. Я не отпускаю тебя потому, что мне похуй. Я отпускаю, потому что если сейчас прижму к этой ебучей двери, ты скажешь «да» раньше, чем решишь. А мне нужно твоё настоящее.

В глазах начинает щипать от слёз.

Он всё понял. Не пообещал немедленно всё, чего я хочу, не попытался заговорить меня и даже не воспользовался тем, что рядом с ним у меня плохо работают колени. Просто услышал. Наверное, именно поэтому сейчас хочется нарушить собственное решение сильнее всего.

— Оно у тебя уже есть.

— Нет, Гера. Пока у меня есть женщина, которая любит меня и всё равно уходит. Остальное я проебал сам.

Он наклоняется, касается губами моего лба и сразу отступает.

— Иди в гостиницу, котёнок.

— А ты?

— А я впервые в жизни попробую стать мужчиной, к которому ты вернёшься не после хорошего секса и красивой речи. А потому, что рядом со мной тебе больше не придётся бояться следующего утра.

Коста уходит по коридору, не оборачиваясь.

Я остаюсь возле двери, прижимаю ладонь ко лбу и понимаю: моё «нет» ничего между нами не уничтожило. Оно впервые оставило место для правильного «да».

Коста

Котёнок сказал мне «нет».

Слово до сих пор звучит в голове отдельно от всего остального. Не тихое. Не жалкое. Не то, которое можно обойти улыбкой, поцелуем или правильно поставленной ладонью. Маленькое Герино «нет» каким-то образом оказалось размером с мою охуевшую жизнь.

Не испугалась. Не перепутала. Не заикнулась на половине и не согласилась, потому что я стоял слишком близко.

Посмотрел своими огромными голубыми глазами и сказал:

«Нет».

Я должен злиться.

Вместо этого со вчерашнего вечера хожу по больнице с ощущением, что Гера впервые доверила мне что-то действительно ценное. Не тело — его она уже отдавала. Не удовольствие — с ним мы разобрались настолько подробно, что некоторые стены служебной квартиры до сих пор можно опрашивать как свидетелей.

Она доверила мне границу.

И теперь всё зависит от того, что я с ней сделаю.

Можно обидеться, назвать это несовместимостью и вернуться туда, где ни одна женщина не задавала вопросов о послезавтра. Телефон полон простых решений. Только от одной мысли о них внутри не свобода, а брезгливое раздражение. Будто мне предлагают обменять живую Геру — со всеми её страхами, заиканием, тремя носками и нежностью — на аккуратную пустоту, которая раньше считалась идеальной.