Книга Котёнок Котаева, страница 119 – Тиаверра

Предварительно я не согласна.

Пальцы дрожат, пока печатаю:

«Рита, я пока не подтверждала участие. Пришлите, пожалуйста, дату и продолжительность, после этого я отвечу».

Стираю «извините» в начале.

Отправляю.

Сообщение остаётся на экране. Ни молнии, ни увольнения, ни коллективного осуждения. Только две синие галочки. Удивительно, сколько лет я боялась знаков препинания в собственных предложениях.

Через минуту Рита отвечает: «Конечно. Моя ошибка».

Оказывается, иногда достаточно одного предложения.

Хотя внутри меня оно заняло примерно двадцать семь лет.

До обеда Косту не вижу. После обеда вижу сразу слишком близко.

Он выходит из лестничной двери, я поворачиваю за угол, и мы едва не сталкиваемся. Коста успевает поймать меня за локти. Тепло его ладоней проходит через халат мгновенно.

— Осторожнее, котёнок.

Он произносит это привычно. Потом лицо меняется, и руки разжимаются.

— Извини.

Коста никогда не извиняется за прикосновения.

Мне становится ещё больнее.

Потому что его ладони уже знают мои локти, талию, бёдра и каждое место, где я начинаю дрожать. А теперь он держит их вдали от меня так осторожно, будто я стала не женщиной, которую он целовал до потери мыслей, а свежим ожогом. Хочется самой вернуть его руки. Хочется вспомнить, зачем я ушла. Оба желания одинаково сильные, и от этого внутри тесно.

— Всё нормально.

— Нет. Нормально ты жила у меня дома. А сейчас мы посреди коридора изображаем незнакомых врачей и оба врём.

— Мы не незнакомые.

— Охуенно. Уже легче.

Он выглядит невыспавшимся. Ворот хирургического костюма расстёгнут, волосы растрёпаны, под глазами тени. Всё равно красивый так, что рядом с ним хочется одновременно заикаться и совершать ошибки.

— Ты ел? — спрашиваю я.

Коста смотрит на меня несколько секунд.

— Нет.

Достаю из сумки контейнер с сырниками. Я взяла их два, потому что в гостинице завтрак включён, а привычка кормить Косту почему-то тоже включилась.

Протягиваю.

— Возьми.

— Ты ушла от меня и всё равно носишь мне еду.

— Я не перестала о тебе беспокоиться.

Это почти признание, только в контейнере с сырниками. Говорить о чувствах Косте страшно. Кормить его значительно проще. Еда не требует обещаний и не спрашивает, что будет послезавтра.

— Вот это и делает всё совсем хуёво, Гера.

Он забирает контейнер, но не открывает.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Из приёмного отделения зовут невролога. Почти одновременно у Косты звонит служебный телефон.

Через несколько минут мы оказываемся у одной кровати.

Женщине утром провели небольшую урологическую операцию под спинальной анестезией. Чувствительность и движения должны постепенно возвращаться, но медсестру насторожило, что слабость в ногах не уменьшается, а усиливается. Пациентка жалуется на резкую боль в спине и не чувствует, когда её касаются ниже определённого уровня.

— Сначала было одинаково с обеих сторон, — говорит медсестра. — Сейчас левая нога почти не двигается.

Коста уже просматривает анестезиологическую карту и время введения препаратов. Я прошу пациентку согнуть колени, пошевелить стопами, сравниваю силу и чувствительность справа и слева. Проверяю, где именно меняется ощущение прикосновения.

Слабость асимметричная и нарастает. Это не похоже на обычное равномерное окончание блока.

— Есть задержка мочи и новая сильная боль в спине, — говорит врач отделения.