Книга Котёнок Котаева, страница 101 – Тиаверра

В его голосе нет насмешки. Только чистое охуевание.

И это делает со мной больше, чем любая похвала.

Он ускоряется. Кровать едва слышно поскрипывает, но дом молчит. За окном шумит река. В темноте нет ни больничных дверей, ни камеры, ни таймера до следующего этажа. Только его тело за моей спиной, рука между ног и голос у самого уха.

Коста говорит долго, грязно и так точно, что каждое слово будто касается отдельно. Обещает, что запомнит, как я сама потянулась к нему. Рассказывает, что сделает, когда мы вернёмся домой и между нашей кроватью и его семьёй не будет одного лестничного пролёта. Матерится, когда я двигаюсь навстречу слишком смело, и тут же требует повторить.

Я повторяю.

Удовольствие снова поднимается — уже острее. Коста чувствует, прижимает пальцы сильнее и не меняет ритм.

— Не уходи от меня. Вот здесь оставайся.

Я и не ухожу.

Второй оргазм накрывает вместе с глубоким толчком. Я прижимаюсь затылком к его плечу, сжимаю его пальцы своими и теряю дыхание.

Коста продолжает двигаться медленнее, удерживая меня, пока дрожь не становится мягче. Потом снимает мою ногу со своего бедра и вместе со мной перекатывается вперёд. Я оказываюсь на животе, он — сверху, всё ещё внутри.

Коста подтягивает под мои бёдра край покрывала, чуть приподнимая таз. Ладонью опирается рядом с моей головой, не наваливаясь всем весом.

Теперь каждое движение глубже.

Я поворачиваю лицо к нему. Коста целует висок, щёку, находит губы и двигается жёстче — без прежней осторожности, но всё ещё чувствуя каждую мою реакцию.

Мне хорошо. Не правильно, не достаточно, не так, как должно быть.

Просто хорошо.

Я цепляюсь пальцами за его предплечье и двигаюсь навстречу. Коста произносит моё имя сквозь зубы. Ритм сбивается. Ещё несколько глубоких толчков — и он замирает, прижимаясь ко мне всем телом, но удерживая вес на руках.

Несколько секунд мы не говорим.

Потом Коста осторожно выходит, снимает презерватив и уходит в маленькую ванную при комнате. Возвращается с водой и полотенцем.

— Не вставай.

— Я могу сама.

— Можешь. Но сегодня сама уже достаточно поработала. Лежи.

Он помогает мне привести себя в порядок, укрывает, ложится рядом и подтягивает к себе. Я устраиваюсь головой у него на груди.

Сердце бьётся быстро.

Не только после секса.

Коста проводит ладонью по моей спине.

— О чём думаешь?

— О том, что внизу твоя семья.

— Поздно. Они были там весь процесс.

Я прячу лицо у него на груди.

— Не говори так.

— Хорошо. Сделаем вид, что после щелчка замка все внезапно потеряли слух и жизненный опыт.

— Мы были тихо.

— Ты — почти. Я собой горжусь меньше.

Я ударяю его ладонью по груди. Он ловит руку и целует пальцы.

— Не переживай. В этой семье уважают частную жизнь. Просто обсуждают её коллективно.

— Это не помогает.

— Тогда думай о горах.

Я закрываю глаза.

Горы никуда не исчезли. Стоят за окном, огромные и тёмные. Но теперь внутри громче другое.

Я люблю мужчину, который обнимает меня после секса, спорит с техникой, кормит, ловит и сегодня весь день держал меня рядом.

И именно поэтому его «сегодня» больше не кажется мне достаточным.

Она делает его невыносимо ясным.

• • •

Просыпаюсь от света.

Он проходит сквозь неплотные шторы, ложится на стену и на руку Косты у меня на животе. Ночью я уснула в его объятиях. Утром ничего не изменилось: грудь прижата к моей спине, колено лежит между моими ногами, дыхание касается волос.