Книга Мама на замену, страница 53 – Варя Нуан

— Уяснил.

— Пошел домой.

Девятое ноября. Четверг. Ровно шестнадцать ноль-ноль.

Нажимаю кнопку звонка. Внутри раздается глухой удар замка.

Дверь распахивает Илья.

Мужчина почернел за сутки. Лицо осунулось, щетина трехдневная, под глазами залегли темные круги. Рубашка помята, верхние пуговицы расстегнуты, обнажая широкую ключицу. Взгляд падает на меня — тяжелый, лихорадочный, голодный. В воздухе моментально вспыхивает плотное животное напряжение. Он впивается глазами в мои губы, скользит по вырезу воротника, раздевая до костей.

— Вера… — хрипит он, делая шаг навстречу. Рука тянется к моему предплечью.

— Шаг назад, Илья Владимирович, — мой голос режет воздух лезвием. Выставляю перед собой кожаный портфель как щит. — Дистанция два метра.

Илья замирает. Пальцы сжимаются в кулаки. Желваки на скулах ходят ходуном.

— Ты спасла его вчера на набережной. Лариса сказала, ты перехватила мальчишку. Спасибо.

— Оставьте благодарности себе. Я пришла провести урок.

— Нам нужно поговорить. О том, произошло у меня в вагончике…

— Никаких разговоров. Наша договоренность проста: до двадцатого декабря я готовлю Никиту к срезу. Ваше присутствие в зоне занятий исключено.

— Вера, я с ума схожу по тебе, — шепчет он, подаваясь вперед. Жар от его тела бьет в лицо. — Вчера, когда ты кричала в трубку… я готов был отдать всё, лишь бы ты стояла рядом.

— Вы путаете похоть с чувством вины перед сыном, Грачёв. Отойдите от прохода.

Прохожу мимо него в коридор. Ткань пальто намеренно держу на расстоянии от его брюк. Никаких касаний. Никаких искр. Мое тело предательски помнит его пальцы под юбкой, помнит влажный стон у деревянной двери вагончика, но я вбиваю себе в виски: «Стоп. Это чужой ад. Ты сюда не лезешь».

Толкаю дверь комнаты Никиты.

В комнате непривычный порядок. Разорванные черновики сметены в коробку. Окно распахнуто на зимнее проветривание. На столе лежит свежая тетрадь в клетку, рядом — чистый бланк.

Никита сидит прямо, уставившись в стол. Волосы зачесаны назад. Синяк на костяшках замазан зеленкой.

— Здравствуйте, Вера Сергеевна.

Голос ровный, глухой, механический.

— Здравствуй, Никита. Садись.

Опускаюсь на стул напротив. Снимаю наручные часы, кладу на край полированного дуба. Стрелка отщелкивает секунды:

— Тема занятия: системы логарифмических уравнений высшего порядка. Открывай формулы.

Парень медленно поднимает глаза. В них сквозит неприкрытая надежда:

— Вы поговорили с отцом в коридоре?

— Мы занимаемся математикой, Никита.

— Он просил прощения за бабушку? За тот подпол?

— Я не обсуждаю действия твоего отца. Первое задание: логарифм по основанию два от разности икс и игрек равен трем. Пиши.

Парень вздрагивает, будто получил пощечину. Губы кривятся в знакомой обиде:

— Вы реально включили робота? Вам вообще насрать, происходило здесь вчера?

— Мне интересна область допустимых значений этого уравнения, — отчеканиваю я, не сводя взгляда с белого листа. — Если ты намерен обсуждать свои семейные травмы — обратись к профильному психологу. Я преподаватель лицея. Мой час стоит денег твоего отца. Пиши первую строчку.

Никита шумно втягивает воздух сквозь зубы. Пальцы сжимают шариковую ручку так, трещит пластиковый корпус.

— Сука холодная, — цедит он шепотом.

— Область допустимых значений, Грачёв. Аргумент логарифма строго больше нуля.