Книга Мама на замену, страница 49 – Варя Нуан

— Ты с ума сошел? — голос отца падает до хриплого шепота. — Что с тобой происходит?

— Она написала «не могу», — говорю тихо, глядя ему прямо в переносицу. Губы дрожат, но я заставляю себя улыбаться жуткой, перекошенной улыбкой. — Слышишь, пап? Твоя идеальная Ольга написала два слова: «Не могу». И все. Конец кино.

Отец медленно опускает руки. Плечи его опадают. Кажется, он постарел на десять лет за одну секунду.

— Никита…

— Не подходи ко мне!

— Сынок…

— Не называй меня так! Ты врал мне полтора года! Кормил байками про гастроли! Ты знал, что она никогда не приедет!

— Я хотел защитить тебя!

— Ты защищал свою трусливую задницу! Боялся сказать правду, потому что сам ничтожество!

Отец делает шаг вперед. Не бьет. Не орет. Хватает меня за плечи, пытаясь прижать к себе. От него пахнет табаком, потом и застарелым горем.

— Пусти! — я колочу его кулаками в грудь, в челюсть, по шее. — Пусти меня, мразь! Ненавижу! Всех вас ненавижу!

Он терпит мои удары молча. Сжимает кольцо рук на моей спине мертвой хваткой, прижимая мое лицо к своей жесткой груди.

— Бей, — хрипит он мне в затылок. — Бей, сколько влезет. Я не уйду.

Силы кончаются мгновенно. Кулаки разжимаются. Ноги подкашиваются. Я сползаю на колени прямо на рваную бумагу, увлекая его за собой. Утыкаюсь носом в край его рубашки, задыхаясь от сухого, раздирающего горло воя.

Мы сидим на полу среди обрывков формул минут двадцать. В комнате темнеет. Осенний вечер заглядывает в окно черным стеклом.

Отец тяжело выдыхает, разжимая руки.

— Завтра суббота. Надо прибраться здесь.

— Плевать, — шепчу я, не поднимая головы. — Я не пойду в школу в понедельник.

— Пойдешь.

— Нет. Я завалю эту комиссию. Пусть меня выкинут.

— Вера придет во вторник.

— Она не придет! Ты слышал, что она сказала в коридоре?! Она ненавидит тебя!

— Придет, — отец поднимается с пола, опираясь рукой о край стола. — Я договорюсь с ней.

— Деньгами своими завалишь?!

— Чем угодно. Но ты сдашь этот чертов экзамен.

Он разворачивается и выходит из комнаты. Шаги удаляются в сторону его кабинета.

Я остаюсь сидеть среди белых ошметков на ковре.

В темноте коридора вдруг раздается громкий, требовательный звонок стационарного городского телефона. Этот номер не звонил лет пять — его знали только старые родственники.

Отец снимает трубку в прихожей.

— Алло.

В тишине квартиры слышен надтреснутый, сухой старческий голос, разносящийся эхом из динамика:

— Илья? Это мать. Я стою у твоего подъезда с чемоданом. Открывай домофон.

POV: Илья

— Забирай свой чемодан и проваливай на вокзал, мама.

Трубка стационарного аппарата вибрирует в моей руке. Пластик скрипит под пальцами.

— Илья, открой дверь, — надтреснутый голос матери в динамике звучит ровно, глухо. — На улице ноль градусов, снег с дождем. Я проехала двести километров на электричке. Впусти.

Нажимаю кнопку сброса. Вешаю трубку на базу. Звук выходит глухим, коротким.

В холле стоит Никита. Пальцы сжаты в кулаки. На костяшках темнеет запекшаяся кровь от разорванного книжного переплета. Волосы всклокочены, темные круги залегли под глазами.

— Это бабка? — парень выплевывает вопрос прямо мне в грудь. — Галина Васильевна соизволила явиться?

— Пошел в комнату, Никита.

— Снова прячешь концы в воду? Она приехала посмотреть, во что превратилась твоя образцовая семейка?