Книга Мама на замену, страница 47 – Варя Нуан

— Вспомню, когда увижу твою фамилию в списках поступивших на физмат через два года.

Никита замирает. В его взгляде мелькает что-то новое: горькое, взрослое, жесткое. Иллюзия растаяла без следа. Спасательный круг вырван из рук, заставляя плыть самому.

— Пятого ноября, — роняет он глухо. — Четверг. Ровно в шестнадцать ноль-ноль.

— Логарифмические уравнения с параметром. Номера с восьмого по двенадцатый.

— Я решу. Без вашей гребаной помощи решу.

— Вот и проверю.

Натягиваю сапог, превозмогая тупую боль в суставе. Поднимаюсь с пуфа, беру пальто. Поправляю воротник перед большим зеркалом. Лицо бледное, тушь слегка размазалась в уголках глаз.

Никита стоит у входа в коридор, скрестив руки на груди. Больше не плачет. Не просит. Стоит прямо. Дистанция выставлена намертво. Четкая, холодная граница между учителем и учеником.

Беру ручку замка.

В этот момент за входной дверью раздаются тяжелые торопливые шаги. Замок скрежещет от резкого поворота ключа снаружи.

Створка распахивается с ударом.

На пороге стоит Илья.

Пальто распахнуто, мокрая рубашка прилипла к широкой груди, на шее пульсирует вена. В глазах полыхает бешеный, звериный огонь. Он переводит взгляд с моей хромающей ноги на разбросанный по полу лед, затем впивается в лицо сына.

— Приставы арестовали счета, — выдыхает он с хрипом, захлопывая дверь за своей спиной. — Но это херня. Каверина подала заявление в прокуратуру на возбуждение уголовного дела по мошенничеству. Вера, кто ты, мать твою, такая?!

POV: Никита

— Оглохла, Вера Сергеевна? Отец спрашивает, кто ты такая!

Я стою в прихожей, уперев кулаки в бока. Плечи трясет мелкой дрожью. Лед на полу тает, расползается мутной лужей по граниту.

Отец бросает тяжелую связку ключей на консоль. Звенит металл о стекло. Пальто распахнуто. Он делает шаг к Вере, нависая над ней всей массой. Желваки на скулах ходят ходуном.

— Каверина, отвечай. Какое отношение твоя семейка имеет к моим счетам?

Вера даже глазом не моргает. Опирается здоровой ногой на гранит, застегивает верхнюю пуговицу пальто. Ровная. Прямая. Ни капли страха.

— Мой отец был соучредителем вашей первой строительной фирмы, Илья Владимирович. Двадцать лет назад. Вы кинули его на долю в уставном капитале, переписав активы на подставное лицо.

— Сергей Каверин? — отец замирает. Лицо сереет. — Старик давно умер.

— Умер от инфаркта через месяц после вашего рейдерского захвата. А долги остались. Мои юристы вели это дело три года. Наконец суд вынес решение.

— Ты знала? — рычит отец, делая шаг вплотную к ее лицу. — Знала, чей дом топчешь своими каблуками? Специально нанялась сюда?

— Ваш секретарь искала педагога высшей категории. Я лучший предметник в городе. Личные счеты я решаю в арбитраже. С Никитой занимаюсь математикой.

— Вы обе конченые твари! — срываюсь я, швыряя пустой пластиковый стаканчик в стену. — Ты пришла сюда мстить, сука! Мстить за своего сдохшего папашу! Сидела тут, строила святошу, гладила меня по голове!

— Заткнись, Никита! — рявкает отец.

— Сам заткнись! Вы с ней стоите друг друга! Она пришла обобрать тебя до нитки, ты хотел затащить ее на матрас!

Вера медленно поворачивает голову ко мне. В глазах нет злобы. Только тяжелая, давящая усталость.

— Никита, я никогда не смешивала твою учебу с долгами твоего отца. Моя работа здесь окончена.