Книга Мама на замену, страница 11 – Варя Нуан

— Закрой пасть, щенок.

Я сжимаю челюсти, ощущая пульсацию крови в висках. Во рту стоит металлический привкус. Никита специально выводит меня на открытую драку, щупает предел.

— Правда колет глаза? — цедит он, швыряя ключи обратно на стекло. Грохот отдается в пустом холле. — Она вернется в четверг. Ты снова будешь караулить ее у двери? Подавать пальто, лапать за талию?

— Я нанял специалиста закрыть твои академические долги. Вера делает свою работу.

— Она делает деньги на нашей разрухе! Ей плевать на меня, плевать на твои стройки! Вы с ней стоите друг друга. Два расчетливых ублюдка.

— Пошел в свою комнату.

— Сам пойду. Плевать я хотел на твое разрешение.

Он резко разворачивается, бросая тяжелый взгляд на коврик у порога, где еще недавно стояли туфли Веры. Плечи под черной тканью толстовки судорожно подергиваются. Дверь в его спальню захлопывается. Щелчок замка перерезает тишину квартиры.

Я остаюсь один в полумраке коридора.

Воздух в прихожей все еще держит слабый, едва уловимый аромат ее духов — горький миндаль, сухой ирис, мокрый шелк. Женщина перевернула привычный уклад за сорок минут. Жесткая, непробиваемая, холодная снаружи. Когда ее ладонь коснулась моей груди, сквозь тонкий лен рубашки меня прошило электричеством. Чистый животный ток. Я хотел прижать ее к стене прямо там, вдавить бедрами в зеркало шкафа, содрать этот строгий пиджак и почувствовать, как дрожит ее ледяное самообладание.

Она почувствовала это. Видела голод в моих глазах, но не отступила ни на миллиметр.

«Держите свои фантазии при себе».

Усмехаюсь темноте. Строптивая. Дорогая. Умная. Такие женщины требуют предельной концентрации.

Прохожу на кухню, наливаю себе полный стакан виски со льдом. Алкоголь обжигает горло, приятно глушит внутреннее бешенство. Беру смартфон с мраморного острова.

Экран оживает десятком пропущенных вызовов от партнеров. Нажимаю на контакт помощницы.

— Лариса, добрый вечер.

— Илья Владимирович, слушаю, — бодро рапортует трубка. — Перевод Вере Сергеевне отправлен сразу после звонка. Тройной тариф за выезд на дом.

— У нее есть другие ученики по четвергам?

— Ведет профильные группы в лицее до обеда. Вечера свободны.

— Заблокируй ее график на четверги до конца декабря. Оплати наперед. Никаких сторонних клиентов.

— Поняла вас. Сделать контракт на постоянное ведение?

— Сделай.

Сбрасываю вызов.

Среда пролетает в строительной рутине: заливка монолита на набережной, разборки с прорабами, скандал с поставщиками бетона. Я возвращаюсь домой за полночь, валюсь в кровать, глуша вязкую усталость.

В четверг утром в квартире непривычно тихо.

Девять утра. Никита сидит за кухонным столом. На нем надета свежая черная футболка — старую толстовку с пятнами он бросил в корзину для белья. Волосы вымыты, влажные пряди падают на лоб. На столе лежит раскрытый учебник математики. Рядом — синяя общая тетрадь в клетку.

Я замираю в дверном проеме. Сын методично чертит линейкой параллельные прямые, прикусив нижнюю губу.

— Ты не в гимназии? — спрашиваю ровно.

— Марина Сергеевна отменила первые два урока, — бросает он, не поднимая глаз. Карандаш выводит аккуратную дугу угла.

— Решаешь геометрию?

— Делаю номера сорок пять и сорок шесть.

— Саботировать урок больше не планируешь?

Он резко поднимает голову. В темных глазах полыхает колючая ярость: