Книга Любовь не без улик, страница 69 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

Левин прожег меня взглядом, а мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

— Ладно, – сказала я, – у пяти присутствующих здесь плюс у двух парней-театралов есть алиби. Остается восемь подозреваемых: двое наказанных из спортивного кружка – Константин Косицин и Денис Меньшиков. Плюс пять учеников, оставшихся на дополнительные занятия, – Белла Старшова, Арсений Шишков, Виолетта Булгакова, Евгений Орлов и Станислав Беркутов. Белла у нас из художественного кружка. В отличие от других учеников художественного кружка, единственная остается каждый год в школе на каникулах на пару недель, на дополнительные уроки. Остальные четверо, насколько нам известно, исправляют годовые оценки. Теперь нужно выяснить самое главное: с кого нам начать расследование? На данный момент у нас нет никаких улик, чтобы подозревать кого-то.

Сев за стол, я подперла голову рукой и взглянула на исписанный мною ватман, приговором висевший на стене. Надписи на нем давали больше вопросов, чем ответов.

— Почему же, – сказал Левин, садясь напротив, – у меня есть.

Я скептически скрестила на груди руки и уставилась на него усталым взглядом.

— Я сказала «улики», Левин, а не «догадки».

Он достал телефон, но не сразу повернул экран.

— Если я сейчас это покажу, мы перестанем быть по разные стороны стола.

— Ты уже сидишь за этим столом, – сказала я. – Не строй из себя драматурга. Показывай, что у тебя там.

— Кажется, ты не поняла, Титова. У меня есть веская улика, которая может помочь найти похитителя. Поэтому не время для твоей гордости.

— Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы мы с тобой действовали вместе.

У меня вырвался смешок.

— Ни за что.

— Окей, – откинулся Левин на спинку стула, – тогда удачи в расследовании.

— Ульяна, – дернула меня за рукав Злата, – сейчас и правда не время для гордости.

— Не забывай, Злата, мы все еще не доверяем им, – напомнила Ева.

— Ульяна, – вновь произнесла Злата, и в ее голосе слышалась уже мольба.

Мне было страшно представить, что она сейчас переживает, и любая помощь подруге была оправданна. Раз уж мы ввязались во все это, нужно наступать на гордость ради общего блага. Переборов себя, я наконец взглянула на Левина и произнесла:

— Ладно, я согласна. Показывай.

Этот парень был настолько хитер, что пытался держаться рядом со мной, чтобы узнать мои слабые места. И я добровольно шла на эту сделку.

Левин усмехнулся, подтверждая свою победу в этой войне, и наконец развернул экран.

Вверху чата высветилось имя «Костян». Я вслух прочитала последнее сообщение:

«У меня есть кое-что на театралов. Завтра покажу».

В библиотеке повисла тишина.

Я перечитала строчку несколько раз, словно от этого она изменится. Взгляд метнулся на дату, затем на время.

— Это Константин Косицин? – спросила я. – Он отправил это сообщение полчаса назад. Получается, примерно тогда, когда мы были в твоей комнате.

Левин кивнул.

— Что это значит? – спросила Злата.

— Я спросил его, что он имеет в виду, но он пока не ответил, – сказал Левин.

— Ты должен пойти к нему, – заявила я.

— Нет.

— Возможный похититель заявляет тебе, что у него что-то есть на театральный кружок, а ты говоришь нет?! – не сдержалась я. – Нам важна каждая зацепка

— Я его капитан. Я лучше знаю, как мы выстраиваем общение. Если я сейчас заявлюсь к нему в комнату, это будет выглядеть подозрительно. Поэтому мы просто дождемся завтра, и я посмотрю, что он покажет. Возможно, это и не кольцо вовсе.