Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 62 – Роберт Шрёдер

Его терапевт посоветовал ему уехать из долины Огайо на некоторое время, чтобы посмотреть, не прояснится ли у него в голове. Поэтому они с Сэнди поехали на восток в двухнедельный отпуск в горы. Они направили свою машину к своему любимому месту назначения, пустыне Долли-Содс, где Аллеганы простирались по горизонту. Воздух там был прохладным, его шевелили высокие западные ветры, которые клонили ели на восток, придавая им искривленную асимметрию.

Как и во время большинства поездок в Долли-Содс, Эрл и Сэнди поднялись по гравийной лесной дороге, чтобы полюбоваться видами с Еловой Шишки, самой высокой точки Западной Вирджинии. Ее округлая вершина, чуть ниже мили в высоту, была увенчана каменной смотровой башней. Оттуда казалось, что можно видеть вечно, через колышущиеся рощи продуваемых ветром елей, прерываемые здесь и там альпийскими лугами и валунными полями. Но вид и момент были испорчены слизью, которая постоянно стекала по горлу Эрла. Он снова и снова сплевывал в окно машины. Очистится ли когда-нибудь его голова?

Они отправились в поход к горе Чимни-Топс, скалистому выступу, торчащему из холмов. Это было место, где Эрл ожидал почувствовать благоговение и изумление. Но его уши наполнились слизью, и слух то появлялся, то пропадал. Трудно было наслаждаться чем-либо.

Две недели горного воздуха пошли ему на пользу, однако. Он перестал хрипеть. Глаза начали фокусироваться немного лучше, и однажды днем он мельком увидел пуму. Но он все еще не чувствовал себя самим собой. Вскоре поездка закончилась, и они с Сэнди оказались на одинокой дороге домой. Когда они приближались к Паркерсбергу по трассе US50, Эрл заметил, что чувствует запах воздуха, даже через заложенный нос. В некотором смысле это была хорошая новость. Он не чувствовал никаких запахов месяцами, не то что воздуха.

Плохая новость заключалась в том, что воздух вонял.

Конечно, воздух в Паркерсберге часто плохо пах, особенно когда температурная инверсия не давала рассеиваться выбросам химических заводов. Этот район не зря называли Химической долиной.

Дочери Эрла, теперь уже взрослые, держались в стороне от схватки. Им предстояло унаследовать все, что было поставлено на карту, но их отец сказал, что это его битва и он не хочет втягивать их в этот беспорядок. У них были свои ипотеки, которые нужно было платить, и дети, которых нужно было растить.

Кристал, двадцати пяти лет, недавно развелась и воспитывала двоих маленьких детей в городе. Она была прямолинейная и уверенная в себе, у нее были яркие карие глаза, которые могли одновременно смеяться и сверкать. Она любила скот и мечтала о дне, когда сможет завести собственное небольшое стадо. А пока она работала в медицинском центре в Паркерсберге, измеряя показатели жизнедеятельности пациентов. У врача, на которого она работала, в семье были работники DuPont, поэтому она была осторожна и никогда не упоминала о судебном процессе на работе. Помогало то, что ее фамилия по мужу была Дэй, поэтому ее начальник и коллеги пока не осознавали, что Кристал — Теннант.

Эми — тихая, рыжеволосая, — была двадцати двух лет. Она работала сиделкой по уходу за пожилыми людьми на дому. Теперь она жила на ферме, в родовом доме, в доме, где родился ее отец. Дом был модернизирован, проведены электричество и водопровод. Он принадлежал ее дяде Джеку, который жил на холме возле Пойнта, в нескольких минутах ходьбы от дома Эрла и Сэнди. Эми любила все, что связано с жизнью на ферме: вечернюю музыку лягушек-быков и сверчков, земляной запах ручья. Когда-нибудь она планировала растить здесь своих детей.