Книга Кафе La Chance, или Рождественская сказка, страница 2 – Наталия Баженова

— Всё хорошо, Макс. Ты как?

— Стараюсь, — почему-то грустно, как ей показалось, ответил француз.

— Я записался на твою лекцию в Сорбонне, — сказал Никита и продолжил,

— А это — Наташа. Она остановилась в моей квартире на несколько дней, и Она из Москвы.

Русский француз протянул ей руку и представился: «Макс Марше».

— Наташа, — только и ответила Она, боясь рассмеяться, потому что именно так звали старого детского писателя из романа «Париж- всегда хорошая идея», только этот господин Марше был лет на двадцать моложе книжного.

— Наташа, какие у вас на сегодня планы? — продолжил Марше, обращаясь к ней. По-русски он говорил с приятным французским акцентом, ставя во многих словах ударение на последний слог.

— План один, — улыбаясь, ответила Она, — надышаться Парижем.

— Прекрасно, — удивленно произнес Марше.

— А не хотели бы сначала выпить чашечку кофе, составив мне компанию? Здесь недалеко есть маленькое кафе. О нём мало кто знает, но кофе там самый вкусный в Париже. И это я вам гарантирую.

— Bonne idée, Макс, avec plaisir (хорошая идея, с удовольствием).

Никита простился с ними, пожелав ей приятного отдыха. Максу сказал, что тот отлично выглядит и будет рад как-нибудь выпить с ним по бокальчику бургундского.

Она шла рядом с Максом и, как ни странно, совсем не смущалась.

«Хм, надышаться Парижем», — улыбаясь думал Марше.

То уютное кафе La Chance, в котором, как сказал Марше, был самый вкусный кофе в Париже, находилось совсем рядом. Они увидели один свободный столик и быстро его заняли. Официанты улыбались Максу. Было видно, что он здесь частый гость и ему искренне рады. Здесь под хиты Zaz француженки и французы мило беседовали, ели пирожные и пили кофе из красивых фарфоровых чашек. Тут Макс заметил в её глазах слёзы и обеспокоенно спросил: «Что-то не так?» Улыбнувшись, Она ответила, что всё хорошо и здесь чудесно. Не могла же Она ему сказать, что примерно через год, после смерти мужа, Она написала очередной стих, и он так и назывался — «Кафе La Chance». То было странное время. Где-то за полгода до того, как не стало мужа и года полтора после Она писала стихи. И не то чтобы Она хотела их писать, строки и темы приходили как-то сами собой, в независимости от времени суток и места. Она просто брала карандаш, тетрадь и записывала. Потом, правда, долго редактировала написанное. И вдруг, в один день, это состояние, ставшее уже привычным, исчезло. Но за это время Она успела написать порядка тридцати стихов и даже издать малюсенький сборник.

Макс что-то жестами показал официанту и уже через две минуты им принесли две чашки ароматного кофе. Сделав глоток, Она зажмурилась от удовольствия, взяла маленькое печенье, принесенное вместе с кофе, обмакнула в напиток, поднесла ко рту и опять зажмурилось. Марше улыбнулся и сделал то же самое. Макс рассчитался с гарсоном, они в один голос сказали довольному чаевыми официанту «аu revoir!» и вышли из кафе.

— Макс, спасибо вам. Начать дышать Парижем с кофе в таком атмосферном месте — это прекрасно. И кофе здесь действительно выше всех похвал. А мадленки просто восхитительные. Именно о таких, наверное, и писал Марсель Пруст.

«Неужели Она читала Пруста?» — думал он. Именно по анализу его семитомника «В поисках утраченного времени» у него была лекция в ближайшие дни в Сорбонне. Будто прочитав его вопрос, Она сказала, что Пруста не читала — слишком большое произведение, но фразу и смысл фразы «это-моя мадлен» знают не только в Париже, и что Кафе де Флёр меркнет с этим милейшим местом. Марше был польщен.