Книга Серое братство, страница 36 – Валерий Гуминский

Меня купил купец с огромным брюхом, отсыпав при этом кучу звонкой монеты прямо в грязные ладони Суйдака, не особо заботясь пересчетом. Тут же работники купца сковали мои руки и ноги цепями, бросили на свободную от груза телегу. Беспокоило отсутствие Лодочника. Пусть даже я и остался один, без лишней обузы, но к парню успел привязаться. Оставлять его у Суйдака не хотелось.

— Там есть еще один воин, и ты можешь выкупить его, если ты желаешь, — сказал я купцу, не особо надеясь на понимание. Но купец, как ни странно, понял. Глядя на меня, он процедил сквозь зубы:

— Да и ты не впечатляешь, северная собака! Если бы не клятвенные заверения степного урода — гнил бы здесь.

Я счел благоразумным промолчать. Не в моих интересах злить торгаша. Молчи, если хочешь достичь цели.

Мы покинули кочевье. Обоз долго трясся по степным дорогам, которые и дорогами-то трудно было назвать. Так, наезженная колея в выжженной солнцем траве. Все это время со мной никто не говорил, а я имел удовольствие наблюдать согнутую спину возницы. Ни купец, ни солдаты ко мне не подходили, словно я был заразным. Но пить и есть приносили исправно. Этим заниался тощий слуга со следами какой-то болезни на лице.

На четвертый день пути, вернее, вечером, когда обоз встал на ночевку, купец появился возле повозки, где я сосредоточенно смотрел на черное небо, поражаясь обилию звезд, таких близких и ярких, долго молчал. Я тоже не старался завести с ним разговор. Купец прокашлялся.

— Ты знаешь, почему остался жив?

— Нет, — звякнул я цепями.

— Суйдак — предводитель одного из племен балангов, которые уже давно отпраздновали свой главный день в году — день Матери Степи. В этот день степняки совершают жертвоприношения, человеческие, между прочим…

Купец сделал паузу, ожидая моей реакции. Я и вида не подал, что заинтересован в его словах. Равнодушно пожал плечами. Купец хмыкнул.

— Тебе еще и потому повезло, что ты был пойман не во время войны. Иначе дикари сотворили бы размычку. Для этого они привязывают к каждой ноге по веревке, а другие концы — к лошадям. Потом заставляют их скакать по степи во весь опор к большому столбу. Перед ним они разбегаются в разные стороны…

— Знаю, — хмуро оборвал я его. С чего бы он стал пугать меня? Хочет показать, какой он добрый, спасая меня из лап кочевников?

— Откуда ты пришел, раб? — голос купца посуровел.

— С запада, — я усмехнулся. — Так что ты не прав, назвав меня северной собакой. Мой путь лежал через Драконьи Зубы. Там была наша застава. Хессы разогнали ее. В одном из боев меня с четырьмя воинами оттеснили от скал. Пришлось уходить в степь. Выжил только я и еще один парень, которого ты не захотел выкупить у Суйдака.

Я врал наполовину, зная, что купцу все подробности ни к чему. Он — торгаш, и в хитрости войны не вникает.

— Так это ваш рейд взбаламутил всю Степь? — необычайно рассвирепел купец. Он сел рядом со мной и концом плети приподнял мой подбородок. Теперь мы смотрели друг на друга: он — с ненавистью, я — с усталым равнодушием.

— Главная причина моего появления у Суйдака — ты, — сказал купец. Хессы как проказа полезли из всех щелей. В Степи уничтожили три крупных обоза. Идет резня. Так что тебе придется ответить на многие вопросы, которые задаст тебе главный палач. Нам предстоит еще долгая дорога, и молись своим богам, пока мы возвращаемся домой. Ибо потом у тебя не будет ни минутки обратиться к ним за помощью.