Книга Серое братство, страница 33 – Валерий Гуминский

— Ну, сей молодец очень сообразительный и весьма чуток в искусстве разговора, — осторожно ответил Поэт, словно шел по тонкому льду.

Вдруг очнулся Мастер. На его глазах Егерь явно отказывал в праве участвовать в каком-то тайном деле. Этого мой палач вытерпеть не мог.

— Егерь! Ты, кажется, забыл, что Поэт мой напарник! Как ты можешь посылать с ним мальчишку, о котором никто толком не знает! Мы здесь занимаемся делом, а не шутки шутим! Ты подумал о последствиях?

— Для тебя я нашел другое задание, не менее интересное, — Егерь встал на ноги, подошел к Мастеру и взглянул в упор на его разгневанное лицо. — Ты отправляешься в Готу, а оттуда — в Паунс. Захватишь письмо и передашь его в лично руки тому, чье имя я прошепчу тебе на ушко. Понял?

— Ты не имеешь права! — побагровел Мастер. Такие дела решает Большой Сход! У тебя нет таких полномочий!

— Со вчерашнего дня — есть.

— Что? — Мастер потерял дар речи.

— Со вчерашнего дня, — терпеливо повторил Егерь, — Сход учел сложную обстановку в Андальских землях и оторванность от Головного Штаба, и дал мне такие полномочия. А посему, мой друг, слушай приказ: возвращайся в Паунс продолжать то, от чего я оторвал тебя год назад! Там не хватает людей. А Гай уходит с Поэтом. Поверь, дружище, в этом походе тебе действительно делать нечего. Только помешаешь.

— Да он же все провалит! — кипел Мастер. — Без опыта, без знаний, которыми мы обладаем, он станет обузой для Поэта! Если ты хочешь принять его в Братство — подумай хорошенько! Я отвечать перед Сходом не намерен!

— Ты все сказал? Я два раза не повторяю свои слова. И постарайся понять одну вещь: Братству могут служить не только мужи, но и зеленые юнцы. Лишь бы голова быстро соображала! Если Магван имеет здесь кучу осведомителей и знает каждый наш шаг, то мы можем использовать мальчишку как козырь в рукаве. Он расколол тебя без всякой магии и подсказок только лишь по твоей дурацкой привычке, подхваченной в кабаках Паунса! Сколько раз я должен повторять, чтобы вы не вздумали перенимать стойкие особенности того или иного места, где живете больше одного месяца!

Егерь снова рухнул в кресло и сердито закачался, не обращая внимания на визг несчастной мебели. Кажется, я отомстил Мастеру, да уж слишком жестоко. Но в этом не было моей вины. Мастер сам стал жертвой своего самолюбия и ненависти к людям. Иногда нужно быть милосердным.

Алам, степи. Боевые действия, 2431 г. Обновленной эпохи

Нас обнаружили в тот момент, когда мы оставили позади себя цепь холмов, и уже думали, что все слаживается удачно, и заметили группу из десяти-пятнадцати всадников слишком поздно. Впрочем, такая оплошность мало что могла изменить. Бежать по ровной, далеко просматривающейся местности не имело смысла. Догонят. И вступать в бой — значило обречь себя на поражение. Отбиться от верховых степняков, не рискуя потерять собственную жизнь — такое мало удавалось даже опытным воинам. Поэтому мы остановились и всем своим видом показали свою покладистость и покорность. Впрочем, такая умильная картина не обманула степняков. А то, что это были степняки — у меня не вызывало никаких сомнений. На всадниках были добротные кожаные одежды из шкур каких-то животных, огромные луки, короткие мечи, пусть даже из плохого железа, но от этого не менее опасные в ближнем бою, на головах остроконечные меховые шапки, из-под которых выглядывают настороженные глаза.