Книга Принцип равновесия, страница 132 – Валерий Гуминский

— А он знает об этом?

— Нет… Я понимаю, что поступил подло по отношению к человеку, который дал мне кров, помог с документами, — в голосе Савина звучало самое настоящее раскаяние. — Но я не мог по-другому. Сами подумайте, к кому бы я пошёл? Союзники Пронских очень легко могли превратиться в союзников Долгоруких. И тут с очень опасными документами появляется слуга князя Юрия, прося защиту в обмен на архив. Как думаете, господин Колояр, сколько дней мне осталось бы жить?

— Это всего лишь догадки, но положение, в котором ты очутился, действительно требовало осторожности.

— Поймите, у меня не было никакой информации на руках, я не знал обстановку в аристократических кланах. С уничтожением Пронских император очень серьёзно нарушил равновесие в столичном обществе.

Я показал знаком, чтобы Савин замолчал, после чего опустил стекло. Назвал адрес профессора, и Емеля сразу же передал его по рации Нилу. Внедорожник тут же обогнал нас и занял место впереди. Теперь, когда сопровождение знало, куда ехать, вступил в силу иной протокол. Кросс пристроился следом, но близко не прижимался.

Номер телефона Яворского у меня был, поэтому я решил сначала узнать, где он находится. А то приедем в гости, а профессор на работе. Судя по мелькающим старым купеческим особнякам, мы находились в Филях. Значит, поедем через Шелепихинский мост.

— Слушаю, профессор Яворский, — раздался его голос, чуточку глухой, уставший.

— Добрый день, Дмитрий Александрович, — вежливо проговорил я. — Это Волоцкий с вами говорит.

— Господин Колояр? — удивился профессор. — Неожиданно! Что-то с Ильёй случилось?

— Нет, с ним всё в полном порядке. Как раз сидит рядом со мной в машине. Мы к вам едем. Есть важный разговор.

— Но я на службе, — растерялся мужчина.

— Досадно. И я никак не могу перенести на более поздний срок встречу. Нужно именно сегодня.

— Но вы могли заранее договориться со мной…

Конечно, мог! Но условие, которое мне поставил Савин, осложнило задачу. Видать, мозг после трёх лет комы плохо соображает, некоторые моменты не просчитывает. Ага, умудрился же спрятать компромат у Яворского!

— Прошу меня извинить, Дмитрий Александрович, но так сложилась ситуация, — вздохнул я.

— Хорошо, раз вы так просите… Но до обеда у меня никак не получится. Илья знает адрес, где я живу. Подъезжайте туда к часу дня.

Я посмотрел на часы. До назначенного времени оставалась чуть больше двух часов. Ну и что прикажете делать? Накручивать километры по забитой транспортом Москве?

— Понял вас, профессор. Спасибо за понимание.

Я закончил разговор и укоризненно поглядел на Савина, чуть-чуть выпустив волну ментального давления. Чтобы пробрало паршивца. Тот заёрзал на месте. Хм, у меня неплохо стало получаться. Впервые воздействовать подобным образом я попробовал на инфанта Родриго, когда тот по-настоящему достал частыми визитами ко мне, а вернее — к Мирославе. Выплеск гнева был настолько сильным, что звериная сущность принца сжалась в комок и заскулила.

— Олег, давай сейчас через мост, потом на Беговую, покрутимся там, — распорядился я.

— Понял, хозяин, — кивнул Кросс, а Емеля тут же оповестил Нила.

Я снова поднял стекло, чтобы наедине высказать Савину свои претензии, но без ущерба его репутации.

— Я прекрасно понимаю твои опасения и страхи, Илья, — пришлось тщательно подбирать слова. Время есть, пока доедем… — У тебя на руках опасные документы, за обладание которыми Долгорукие готовы уничтожить половину княжеских кланов. Ты чудом выжил, и не хочешь снова пройти через это. И тем не менее, попытался сделать меня своим сообщником, когда признался, что держишь на руках папку Пронских. А не подумал, что подвергаешь мою семью риску? Император не станет разбираться, кто прав, а кто виноват. Все под нож пойдут, если компромат достанется ему. Так какого чёрта ты молчал? Неужели нельзя было заранее договориться с Яворским? А вдруг у него возникнут подозрения о твоей нечистоплотности? Вдруг он побежит к Елизарову?