Книга Союз трех, страница 62 – Максим Шаттам

Как-то днем после обеда Мэтт копал землю – обитатели острова собирались посадить семена салата, – когда дважды раздался звук рожка.

— Что случилось? – забеспокоился он, видя, что все вокруг резко напряглись.

— Это часовой на мосту, – объяснил Кельвин. – Двойной сигнал означает, что пришел долгоход!

Они побросали свои инструменты и побежали по тропинке. Несмотря на то что Мэтт уже неделю был на ногах, он еще никогда не уходил так далеко от Кракена: Даг не советовал ему делать это, пока он окончательно не окрепнет. Мэтт сперва заколебался, но потом решил, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы устремиться вслед за остальными мальчиками, правда, бежал он медленнее, чем они.

Все проскользнули между стенами кустов и деревьев, свернули на другую дорожку, петлявшую между зарослей ежевики и папоротников, и взобрались на небольшой холм, откуда их взорам открылся мост. Он был полуразрушен: от прежней верхней части ничего не осталось, но торчавшие из воды большие белые блоки соединили бревнами, и теперь шестеро мальчиков как раз пытались положить на них лист железа, чтобы на время заделать пролом.

На противоположном берегу появился из леса подросток в темно-зеленом плаще, сидевший верхом на лошади. Когда лист железа улегся на нужное место, он двинулся по мосту. Как только долгоход оказался на острове, железо убрали, и через минуту посреди моста снова зияла дыра пятиметрового диаметра.

Стекаясь со всех концов острова, пэны приветствовали долгохода. Когда всадник проезжал мимо, Мэтт заметил, что ему шестнадцать или даже семнадцать лет. Черты его лица выдавали крайнюю усталость, он был в грязи, на скуле и лбу – следы запекшейся крови, на правой руке, державшей поводья, огромный синяк. Мэтт уже знал, что лошади были бесценны, осталось очень мало тех, что не одичали.

Долгохода отвели в Кракен – отдохнуть. Всем хотелось услышать вести, которые он принес, но правила требовали сначала дать ему подкрепиться и поспать. Долгоход – его звали Бен – ополоснул лицо, проглотил чашку супа и съел целую буханку хлеба, после чего спросил:

— Кто здесь старший?

Даг выступил вперед:

— Можно сказать, я. Мое имя Даг. Ты устал; тебе дадут чистую постель, а вечером, если почувствуешь себя лучше, мы выслушаем тебя в большом зале.

— Нет, собери всех пэнов сейчас же, – ответил долгоход, снимая свои дорожные сумки. – То, что я должен вам сказать, не терпит отлагательства.

Несколько подростков беспокойно переглянулись. Мэтт увидел среди сумок топор с затупившимся лезвием и рукоятью, покрытой коричневыми пятнами.

— Собери их сейчас же, Даг, – настаивал долгоход, – Мне срочно нужно рассказать вам что-то очень важное. Плохие новости.

Все собравшиеся в большом зале волновались, к волнению также примешивалась и глубокая тоска. Собираться в середине дня было непривычно, к тому же суровое лицо долгохода не предвещало ничего хорошего.

Поднявшись на каменное возвышение, Бен сбросил свой испачканный грязью плащ и жестом призвал всех к молчанию.

Мэтт отметил, что долгоход не снял пояс, на котором висел огромный охотничий нож.

— Выслушайте меня. Тише, прошу вас, имейте уважение к новостям из внешнего мира. На этот раз они действительно ужасны.

В зале возник гул, и долгоход поднял руку снова.

— Кажется, мы засекли циников, – пояснил он. – Они на юге, далеко отсюда, так что повода для беспокойства еще нет. Но их много. Очень много, об этом говорят несколько свидетелей.