Книга Союз хищников, страница 103 – Максим Шаттам

Из всех людей, чьи имена прошли перед Микелисом за вечер, Монро заинтриговал его больше всего. Поэтому, когда на следующее утро после нескольких часов отдыха они снова собрались в полицейском участке, он не удивился, обнаружив его в списке заключенных, заказывавших обувь восьмого размера.

— Это он, – сказал Микелис.

— Эллиот Монро? – спросил Бейнс. – Потому что у него восьмой размер и он сидел в одной камере с Балфуром? Как-то маловато, чтобы делать выводы.

— Готов поспорить, что этот парень служил козлом отпущения у пяти своих сокамерников. Держу пари, если он совершит еще преступления, вы обнаружите улики, ведущие к каждому из них. Монро совмещает приятное с полезным. Он мстит. Он хилый и, вероятно, не очень мужественный внешне, поэтому его использовали в качестве женщины. С ним вообще не считались. Для психопата, если он таковым является, это, должно быть, трудно переварить. Вот почему он стал действовать, выйдя из тюрьмы. Ему нужно было выплеснуть ярость и унижение. Почувствовать власть. Ощутить себя живым.

Микелис пристально посмотрел на каждого из полицейских в комнате. Большинство из них не знали ни слова по-французски, но они отложили свои дела, чтобы послушать этого странного человека, одновременно властного и загадочного.

— Эпизод содомии во время убийства туристов говорит о том, что он ищет себя. Ему не удалось изнасиловать Магдалену Уиллис. Кровь, вид ее мертвого тела, адреналин, страх, психическое возбуждение – все это оказалось ему не по силам. Но, собираясь на новое преступление, он хотел дойти до конца. И решил действовать иначе. Монро снова попробовал с девушкой, но это не возбуждало его так сильно, как он себе представлял. Потом содомировал ее партнера, однако понял, что это опять не то. Тогда он поменялся с ним ролями. Чтобы повторить то, что он пережил в тюрьме, только на этот раз оставив выбор партнера за собой. И главное, в самом конце он мог покарать виновного. Мое мнение: это неуравновешенный человек, он любит причинять боль так же сильно, как и испытывать ее. Он ненавидит и любит себя одновременно. И еще он пока не контролирует свои преступные импульсы, потому что пытается превратить в сексуальное возбуждение то, что возбуждает его лишь психически, – ощущение всемогущества, желание почувствовать себя на несколько часов Богом. Он не сможет кончить физически. Он будет впадать в истерику и совершать все новые преступления, потому что ему хочется власти, хочется распоряжаться жизнью людей, но при этом его мужественность сомнительна, у него с ней постоянные проблемы. Это будет его терзать. Он будет ожесточаться. Вымещать досаду на своих жертвах. Так что приготовьтесь к самым жутким картинам.

Вены на висках Микелиса пульсировали, зрачки были расширены, он тяжело дышал. Он проживал то, о чем говорил. Он сам был в шкуре убийцы. В его голове.

Никто не шевелился. Когда он замолчал, все в страхе смотрели на него.

Бейнс откинулся на спинку стула:

— Что ж, надо нанести визит Эллиоту Монро, господин Микелис. Вы меня убедили.

— Вам нечего ему предъявить. Вряд ли законы в Шотландии настолько отличаются от наших, что человека можно посадить в тюрьму на основании чистых домыслов.

Бейнс поднял перед собой лист бумаги:

— Я только что получил из нашего Агентства по регистрации транспортных средств информацию о машине, оформленной на Эллиота Монро. Модель соответствует следам шин, обнаруженным на втором месте преступления. Данных пока недостаточно, чтобы предъявить ему обвинение, но вполне хватает, чтобы допросить его и обыскать дом.