Онлайн книга «Постоянство хищника»
|
— Кто-нибудь из сыновей вам запомнился? Был угрюмым? Жестоким? — Все такие были. Сразу понятно, что их лупили дома. Затюканные пацаны. Да и мать никогда особо веселой не была. Еще когда не родила их, ходила как в воду опущенная. Я бы сказал, депрессивная. А потом все время беременная. Рожала одного за другим. Приходилось их как-то поднимать. Бывший бакалейщик то и дело пил воду большими глотками, чтобы смочить горло. — Вы, случайно, не встречали их в последнее время? – спросила Людивина. – Они сюда возвращались? — Да нет. Вы же видели, как мы живем, здесь вам не Париж, делать особо нечего. Они не виноваты, что уехали. Хотя вряд ли оказались далеко. Я слышал, все еще отираются поблизости, но сам не встречал. Видя, как тяжело старику дается разговор, как мучит его жажда, как он натягивает на себя шерстяное одеяло, Людивина поняла, что в доме пахнет не тленом, а смертью, которая медленно, терпеливо устраивается внутри его тела, ожидая своего часа. И час этот близок. Она быстро попрощалась, затем прошлась по трем неинтересным свидетелям, но последний назвал ей адрес, где жил человек, который в детстве много лет дружил с одним из братьев Симановски. По дороге подал голос телефон. Звонила школьная учительница, которой она оставила визитку. — Я знала, что найду его! – торжествовала она. – Стихотворение, которое читал один из мальчиков! Я его нашла. Поднялась на чердак, где храню по экземпляру каждой книги, с которыми работала в школе. Бумаги на них пошло немало, хотя об этом никто не думает! — Который из братьев? — О, они были так похожи! Память меня подводит. Сами понимаете, с годами начинаешь все путать. У меня училось столько детей, что я не… — Вы можете снять стихотворение на телефон и прислать мне на этот номер? – перебила Людивина, испугавшись, что конца воспоминаниям не будет. – Справитесь? — Хотите, прочту его вам? — Лучше сфотографируйте. Пусть останется документальное свидетельство. — Это умно. А вы не знаете, куда деваются птицы после смерти? — Что, простите? Минуту спустя телефон завибрировал. Людивина прочла текст: Грущу у камелька в иные вечера О брошенном гнезде, где буйствуют ветра; И взгляду предстает, как будто бы воочью, Та птица, что в лесу замерзнет этой ночью, — Студеная земля и небосвод стальной… О, сколько гибнет птиц зимою ледяной! Когда придет пора фиалковых букетов, Мы все же не найдем их маленьких скелетов В апрельской мураве средь вешнего тепла. Поверим ли тогда, что птица умерла? Вот откуда взялась одержимость Антони Симановски зловещими птичьими головами, которую он передал своим отпрыскам. Но это мало что давало. Людивина позвонила в дверь Флориана Рейнара после трех часов дня, не очень надеясь застать, хотя знала, что работу он потерял. Открыл светловолосый мужчина лет тридцати, с серьгой в ухе и с таким красным лицом, будто его замучила аллергия на воздух. Когда она показала ему жандармское удостоверение, он еще несколько секунд таращил глаза. Сложен он был неправильно, асимметрично: слишком длинная шея, обвисший овал лица, солома вместо волос, руки с выступающими суставами. Худой, высокий, нелепый человек. — Мы можем поговорить? – с напором спросила она. Флориан наконец впустил ее в свой маленький неопрятный дом. Повсюду барахло: рекламные проспекты, которые некуда девать, компакт-диски, собачьи игрушки, одежда, грязная посуда… То ли чулан, то ли свалка. |