Книга Кости и цветы, страница 45 – Ярослав Заболотников

— Чую, этот «восторг» придётся объехать. Как-то недобро они посматривают.

— Скажи, что ты шутишь. Это же единороги. Они безобидные. Поехали, — Лайла направила кобылу вниз по склону.

— К табуну? Прям так?

— Нет, конечно. С ягодным пирожком, — вампирша наклонилась и запустила ладонь под крышку притороченной к седлу корзины. — Угостим самых любопытных. Но если тебе боязно, можешь здесь постоять, — с улыбкой обернулась она.

— Угу. Варга не испугался, а от рогатых лошадок штаны обмочил.

Они съехали с холма, спешились и оставили животных неподалёку. Однако стоило приблизиться к табуну, как все единороги развернулись с зажатыми ушами. Точно к ним не люди подошли, а стая волков подкралась.

— Я бы не сказал, что они выглядят безобидно, — Рэксволд смотрел на девять обращённых в свою сторону рогов.

— Что-то не так. Они нервничают. Кажется, поняла. Скарги, будь любезен, полетай пока в небе.

Уркнувший мефит вспорхнул, и Лайла уверенно зашагала к табуну. Когда один из единорогов с грозным ржанием поднялся на дыбы, уверенность растаяла, стекла по телу и сковала ноги страхом.

— Но… Я…

— Тебя сейчас голову копытом проломят, — взяв девушку за локоть, ассасин отвёл её назад. — Безобидные. Людей любят. Ага. Видать, и королевские книжки брехни полны. А тот, которого ты в саду подкармливала, просто отбитый маленько был.

— Нет, — Лайла вдруг стала угрюмее осенней тучи. — Могла бы догадаться и раньше. Ведь ответ лежит на поверхности. Я — вампир. Они чувствуют сокрытую во мне Тьму. Мне уже никогда не ощутить то всеобъемлющее счастье, что дарит прикосновение к шёлку кипенной шерсти, — она протянула Рэксволду румяный пирожок. — Прошу, угости их за меня.

— Ты хочешь, чтобы меня там затоптали? Может, я лучше сам его слопаю? Это сделает меня счастливее, — Рэксволд поглядел во влажные изумруды глаз, сиявшие немой мольбой. — Ла-адно. Дай сюда. Чего только не сделаешь ради сестры, — он неспешно направился к табуну. — Ну, скотина магическая, кто тут пожрать хочет?

Из белого облака хаотично бродивших существ вышел крупный единорог. С густой гривой и низко опущенной головой.

— Ну, хоть уговаривать не надо.

Единорог приблизился. Почти вплотную. Неторопливо поднял голову — ассасин увидел собственное отражение в небесно-голубых глазах.

— На? — пирожок коснулся белого носа, аккурат меж широко раздутых ноздрей.

Не успел Рэксволд опомниться, как ему в лоб уже летели светлые копыта. Выронившая еду ладонь взмыла над головой, словно это могло спасти от гнева вставшего на дыбы жеребца. Копыта обрушились на вспыхнувший из ниоткуда пламенный щит — ассасина осыпало оранжевыми искрами.

— Мать твою… — он отбежал к Лайле, что тут же отгородила его и себя пламенной решёткой. — Чтоб я тебя ещё когда-либо слушал…

Воинственное ржание. Грозный топот. В обрамлённых огнём просветах замелькали белоснежные силуэты.

— Прости, — мрачно ответила вампирша, удерживая чары плавными поворотами рук. — Не думала, что они настолько разозлились…

Оббежав вокруг пламенного заграждения и не найдя бреши, табун поскакал прочь.

Лайла развеяла магию. С тоской посмотрела ему вслед. Отныне единственный единорог, которого она могла погладить, — тот, что на кольце, бездушное золото с сапфиром вместо глаза. Такова плата за вечную молодость и возможности, о которых людям дано лишь мечтать.