Книга Живые и мертвые, страница 97 – Ярослав Заболотников

Хижина явно не принадлежала Леонардо. А вместе с ней запахи целебных трав, маленькая лаборатория и опыт сосуществования с созданиями Света, каким, как и всему живому, порой требовалась рука целителя. Вопрос состоял в другом: станет ли хранительница помогать кому-либо за пределами Обители?

Ли обменялась взглядами с колдуном, после чего с улыбкой ответила:

— С радостью помогу.

* * *

Странники стояли на берегу, смотрели на плывущие от корабля к острову лодки, когда над стеклянной твердью зачернели клубы тумана — рядом возникли Лайла, Леонардо и женщина в сером платье. Поприветствовав всех, незнакомка направилась к сидевшему на обугленном причале мефиту, который воспринял её на удивление дружелюбно. На плечо же Леонардо с небес спустился ворон, крупный и жуткий: половина его головы представляла собой обнажённый череп с зияющей глазницей. Все уже поняли, намечалось что-то грандиозное, но задавать вопросы вампирше никто не осмелился: пусть она была свежа, как весенний цветок, в глазах различалась усталость, да и прерывать её негромкий разговор с колдуном — дурной тон. Ответы будут. Позже. Как и всегда.

Едва лодки добрались до берега, Кокосовый Остров опустел. На нём не осталось ни живых, ни мёртвых — лишь обгоревшие колья пальм и неподвижная мельница, напоминавшие о ныне неуместном названии.

На архипелаге много зелёных и безлюдных островов, совсем маленьких, ничего не значащих в судьбе морского королевства. Ла́мго — из их числа. Но сегодня у него были гости.

В предрассветное пение цикад вклинивалось потрескивание костра. Могрим не сводил глаз с Хризальтеры, что тоже сидела у огня. И не просто сидела — молчаливо гладила лежавшую на вытянутых ногах Сумру. То ласково, то грубо, а бывало, ладонь недобрым хватом растекалась по шее и замирала, точно намеревалась сломать её. А потом демонесса вдруг улеглась, раскинув по песку черноту волос, — сиреневый взор потерялся в звёздном небе:

— В галактике Гедвзахка́нп водится мемера́цу: термальный червь. Мой любимчик из числа смертельных угроз. Его яйцо не больше твоего кулака. Липкое и прочное, оно легко пристанет к космическому кораблю, дождётся тепла чужой планеты и выпустит твёрдую, как камень, личинку. Мемерацу — гермафродиты. Подросшая особь способна воспроизвести нещадно большое потомство, что станет погибелью всего живого. Ты, наверное, сразу представил плотоядную орду? — улыбнулась демонесса. — Нет. Они живут под землёй, питаются жаром и растут очень медленно. Однако уже после первого столетия существования могут достигать девятисот метров, а высокие температуры манят их на самую глубину, к магме. Она же, согревая червей, как родных, по прорытым ходам стремится к поверхности. И вот, спустя пару тысяч лет, земная кора сплошь изъедена и покрыта вулканами. Дым, жар, ядовитые испарения! М-м-м-м, — сиреневые глаза довольно прищурились, — природа умело добивает остатки прежней жизни. А мемерацу становятся единоличными властителями планеты. Планеты, которая взорвётся, когда самые мощные особи повредят ядро. Но до того на ней успеет побывать очередной космический корабль. И не один. Восхищает, не правда ли? Как чума, только вместо трупного смрада всеобщая гибель рождает во вселенной новую звезду, — Хризальтера с интересом посмотрела на угрюмого мужчину.