Книга Живые и мертвые, страница 96 – Ярослав Заболотников

Вынырнув из размышлений, вампирша обнаружила свой взор скошенным на любопытную троицу у очага. Лисий взгляд привлёк внимание движением: вертикальный зрачок стал медленно растекаться по сторонам, до креста, и так же неторопливо, подобно щупальцам улитки, втянулся обратно — на черноте морды забелел оскал, он почти сразу пропал, а перекинутая через нос лапка выразила нечто похожее на стыд. Лапка. Но не глаза. Хитринка в них говорила, что лис ни о чём не жалеет. Да и в целом всё происходящее подозрительно совпадало с недавними думами…

Ли же со сдержанной улыбкой нарушила тишину:

— Прошу простить сына: дети временами теряют чувство такта, а ваши мысли буквально написаны у вас на лице. Тем не менее смею вас заверить: мы вам не враги… До тех пор пока вы всерьёз не вознамеритесь причинить вред близким мне созданиям, — без угроз, спокойным тоном прибавила она, словно вписала новую строчку условий в незримое соглашение.

Изумрудный взгляд не покидал лица женщины, неспешно пригубившей чашку:

— Вам не за что просить прощения, — с отголоском дружелюбия сказала Лайла. — Что касается вреда, я сторонница дипломатических мер и мягкой силы. Насилие не доставляет мне удовольствия и допустимо, только если миролюбие воспринимают за слабость, — последовал честный ответ. — Раз уж мы заговорили о созданиях, могу я спросить: что это за место — Обитель?

— Возможность… Сохранить хотя бы островок из мира магии. Дать приют преследуемым, растерянным существам. Уменьшить количество смертельных столкновений между ними и людьми.

— Звучит благородно, — взор вампирши задержался на унизанных кольцами пальцах женщины. — Ваше участие в рискованной охоте на демона тоже продиктовано благородством или на то есть иные причины?

Ли качнула косицами:

— Лишь звучит. На деле Обитель рождена из чистого эгоизма. И всё же несёт добро другим. Не альтруизм, но симбиоз. А демонесса… Я — моалгрен, Леонардо — мой партнёр. Думаю, мои мотивы вполне ясны. Ведь и ваши спутники, Лайла, следуют за вами не из единого благородства.

— Моими спутниками движет плеяда причин, от уважения и преданности до желания славы и безысходности. Но, если речь идёт о моём доверии в мире, полном крамолы, пожалуй, последний вопрос я задам вашему партнёру, — Лайла посмотрела на колдуна: — Никогда не лгущий новатор может сказать, зачем ему потребовалась теневая магия?

Флегматичность Леонардо разбавилась строгостью. По-видимому, он размышлял, достойна ли задавшая каверзный вопрос прямого ответа. Без двусмысленности и витиеватости научных формулировок. Ответа, что без излишней детальности обрисует во тьме догадок чёткие контуры. И вот, немного погодя, некромант прервал молчание:

— Смерть — это болезнь, — спокойно изрёк он, — насаждённая богами, чтобы души пополняли энергетический океан в эфемерном пространстве. Я хочу её вылечить. Дать каждому живущему выбор. Равнозначный и справедливый. И с каждым экспериментом я всё ближе к созданию полноценного лекарства.

Секундное размышление облеклось в слова:

— Для задуманного аргументов достаточно, — Лайла пригубила чашку, на сей раз ощутив приятный оттенок душицы. — Я готова узнать все подробности плана. А после, смею надеяться, вы не откажете мне в просьбе, — внимательный взор сместился к серым глазам. — Хочу убедиться, что мой фамильяр в порядке.