Книга Живые и мертвые, страница 44 – Ярослав Заболотников

Капитан криво усмехнулся:

— Лихо вы меня… Как сосунка…

— Надеюсь, вы не в обиде.

— Шутите? — плюхнулся в кресло Густаф. — Зрелище вышло о-го-го! Я восхищён! И на стенах ни уголька. Притом что жар-то был. А значит, огонь, как злой пёс на цепи: сдержан. Да-а-а, не хотел бы я быть вашим врагом.

— Так не будьте, — дружелюбно ответила Лайла.

Уходила она в прекрасном настроении. Заключила выгодную сделку. Произвела впечатление. И даже попрактиковалась в нестандартной ситуации. Идеальное завершение дня, почти растворившегося в вечерних сумерках.

* * *

Закат давно провалился за горизонт — в окно второго этажа плавно затекала ночь, заполняла комнату мглой. Всё время, пока снизу доносились душераздирающие вопли, Могрим сидел на кровати и гладил лежавшую на коленях лису, чья шёрстка лишь ярче светилась от прикосновений. И вот, когда всё наконец стихло, по ступеням неспешно зацокали копыта. С каждой секундой ближе и ближе.

Демонесса вошла в комнату и остановилась. Сумрак ещё позволял рассмотреть на её светлом теле тёмные пятна. Она вся была забрызгана кровью. Могрим не видел, но слышал, как срывавшиеся с когтей капли стучат по полу. Точно отсчитывают последние мгновения жизни. А потому назрел логичный вопрос.

— Мой черёд? — мужчина продолжал невозмутимо гладить лису.

— Ты так этого жаждешь? — холодно спросила демонесса.

— Нет.

— Тогда живи.

— То есть… — ладонь замерла, и яркое свечение отдельных шерстинок вновь стало едва различимым, — мы с Сумрой можем идти?..

— Да. Милю, а может, даже две. А дальше ты пойдёшь один. Хочешь, забудь об этом месте. Хочешь, расскажи всем вокруг, — демонесса осклабилась. — Я всегда рада гостям.

— Ты убьёшь её… — угрюмо заключил Могрим.

— Я? Нет, милый. Ты. Сумра — результат слияния твоего разума и моей ауры. Раздели их, и она перестанет существовать.

— Я знал, что есть подвох…

Демонесса несогласно поцокала языком и приблизилась, наполняя сумрак запахом крови:

— Всё зависит от точки зрения. Не я тебя прогоняю. Ты сам хочешь уйти.

— Вот как. И зачем я тебе?

— В безлюдные дни здесь бывает скучно. А птицы не склонны к беседам. Да и для игр моих не подходят…

— Гхм… — задумчивое рычание получило продолжение: — Если останусь… кем буду? Гостем? Слугой? Рабом?

— По настроению… — с коварным прищуром промурлыкала демонесса.

— Ладно, — пожал плечами Могрим. — Спросил бы у тебя имя, да, говорят, демоны…

— Скрывают их? Несомненно. Имя — первородный ключ к чужой воле. Слабые и трусливые хранят его как зеницу ока. А меня зовут Хризальтера.

Стоя на носу корабля, Лайла смотрела в подзорную трубу. Вдалеке, под клочковатыми тучами, мрачнело побережье. Тёмные волны накатывали на серый песок, где чернели косые руины. Утрачивая черноту, они постепенно взбирались на дугу холма, вплоть до обрыва, на каком зеленели развалины форта. Хоть он наполовину осыпался в море, был самым крупным из всех строений. В целом же руины напоминали выложенную из гнилых зубов гадюку и не вызывали ни малейшего желания сходить на берег.

— М-да… Немаленькие… — раздался сбоку голос Джона. — Целый город.

— Обнадёживает, что никто на корабле не знает его названия, — Лайла опустила подзорную трубу. — И одновременно огорчает. Если здесь что-то и есть, то за века опустения оно неминуемо скрыто под империей мидий. Или водорослей.