Книга Живые и мертвые, страница 32 – Ярослав Заболотников

* * *

Лежавшая на боку Эрминия приподняла веки. Прищурилась от света висевшей под потолком лампы. Заспанный взор долетел до соседней койки. Она пустовала. Чёрные перчатки лежали с краю, одна на другой, всё под тем же углом — Рэксволд даже не ложился. Пробуждение было спонтанным, но точно не первым. Вторым? Третьим? Без разницы. В любом случае прошло несколько часов. Долговато черти носят буйную голову по кораблю. Неужто надрался? Или с Густафом лясы точит?

Смесь беспокойства и любопытства подтолкнула встать — Эрминия пересекла каюту и вышла за дверь. Мечи с собой не брала: в случае пьянки будет велико искушение отсечь лживый язык.

Коридор произвёл атаку на сонный рассудок. Взор чернила тьма, слух содрогался от храпа, а в нос лез стойкий запах рома. Тем не менее свет из-под дверей не выбивался. Все спали как убитые. Рэксволда среди них точно не было. Если он где и мог остаться — в каюте капитана.

Неслышная уху поступь хищницы привела Эрминию к трапу, наполовину озарённому холодным сиянием. Северянка посмотрела на тёмное небо, где пухлый месяц висел среди звёзд, словно султан в окружении наложниц. Затем же взошла на палубу. Внимание привлекли шорохи — взор устремился вперёд, к мачте, под которой происходила какая-то возня. Слишком плавная, чтобы быть дракой. Спина в белой рубахе размеренно приподнималась и опускалась в полуметре над палубой. Прохладный ветер донёс женский стон. Арабеска. Больше некому. Видать, ублажала сидевшего у мачты капитана. А может, ещё кого. По ней видно, что она не прочь поскакать по членам.

Северянка уже собиралась двинуться в сторону кормы, как вдруг дуновение принесло вялый голос:

— Я люблю тебя, Эрми… — вот только фраза явно предназначалась наезднице.

Эрминия нахмурилась. Кулаки сжались сами собой. Мелькнула мысль вернуться за мечами. Сам нажрался или позволил себя споить — огребай теперь по полной. Тело уже подалось назад, но голову посетила вторая мысль, более здравая: был бы Рэксволд настолько пьяным, что путал лица, у него бы не встал. Здесь что-то другое…

Держа ассасина за плечи, Арабеска наслаждалась процессом, когда у неё над ухом раздалось грубое:

— Нравится?

Пиратка вскочила как ошпаренная и метнулась вбок, где замерла с выпученными глазами. Сейчас, в свете луны, её лицо казалось мертвенно бледным. Но через несколько секунд испуг начал тесниться возмущением:

— Ты откуда тут взялась⁈ Ты должна спать! — она подхватила лежавшие рядом штаны и стала спешно совать в них ноги.

Эрминия же спокойно посмотрела на Рэксволда. Он сидел, прислонившись спиной к мачте, и безучастно глядел вперёд стеклянными глазами.

— Что с ним? — подняла взор северянка.

— Звёздная пыль, — застегнув ремень, Арабеска поправила сползшие ножны. — Мы столкнулись в коридоре, я случайно его обсыпала, — она запахнула рубаху и скрестила руки на груди. — С непривычки сильно шарашит.

— Залезла на него тоже случайно? — ледяной тон обжигал грондэнаркским морозом.

— Продышаться на свежем воздухе не вышло. Должна же я была извиниться.

— Извиниться… — Эрминия мрачно усмехнулась. — Тебе вряд ли хватит мозгов понять, но, даже когда он считал меня погибшей, ни одну бабу к себе не подпустил. Оставался верен как при жизни. Хотя с горя не вылазил из таверн, где шлюхи так и вьются. Ты не просто попользовалась им. Ты подтёрлась его кодексом чести. Он пощадил тебя. А ты хочешь, чтоб чувство вины жрало его поедом до самой смерти.