Книга Живые и мертвые, страница 23 – Ярослав Заболотников

— Это ты как так определил? — полюбопытствовала вставшая Эрминия.

— Ну коль, несмотря на многолетнюю привычку, я понимаю, что при вас дымить не надо, то мозги ещё варят. Аргумент? Аргумент. Пойдёмте. Посмотрим, чем я смогу помочь.

* * *

Перила, отделявшие капитанский мостик от палубы, были затёрты ровно посередине. По-видимому, Густаф любил сидеть на них. Задумчиво смотреть на штурвал сквозь облачка дурмана: под крики чаек, под трепет парусов строить великие планы. Но сейчас, выпуская из ноздрей дым, он переводил взор между друзьями:

— То есть вы нашли непонятную штуковину и по куску какой-то тряпки решили, что она родом с Островов. Штуковина может превращаться в разные предметы. Даже в компас. Только тот ни черта не показывает. На этом всё?

Рэксволд, подпиравший плечом мачту, неохотно поморщился:

— Ну как бы да…

— Не густо.

— Что поделать, — усмехнулся ассасин. — Вся густота в дела ушла, аж подавиться можно, а вот дорожка к ним тянется жиденькая.

— Так и скользим… от кучи до кучи, — стоя у борта, Эрминия глядела на искрящееся море.

— И у нас неплохо получается, — весело заметил Рэксволд. — Чуток забрызганные, но не измазанные!

Густаф всхрюкнул от смеха и оживлённо потряс пальцем:

— Вот здесь мы чертовски похожи. Ох, чем я только не занимался. Грабежи. Перевозки. Эскорт по опасным водам. Даже торговлей баловался. И всегда не то что сухим из воды выходил — я гулял по ней, не замочив пятки. К чему это говорю? Я знаю архипелаг, как четыре мачты своей красотки. Вам нужна Южная Скученность. На островах Пальгения и Вилиссия есть развалины. Совсем древние. Поди, ещё кровавую сагаю помнят. Может, даже её зарождение видели. М?.. — капитан затянулся тлеющим стебельком.

— Можно начать и оттуда, — размышлял Рэксволд. — Глядишь, чего полезное бы вышныряли.

— Ну так в чём проблема? — сквозь улыбку вышел конус серого дыма. — Я подброшу.

— Что, прям дел других нет?

— Подождут. Я тебя сто лет не видел. Сгребай своих с берега да поплыли. Иномирцы там, вампиры или кто ещё. Мне нет разницы. Твои друзья — мои друзья.

— Лошади тоже? — Эрминия повернулась и облокотилась на борт.

— Хах. А почему нет? Я люблю лошадей.

— О, я помню. Потому и спросила.

— Эрми, — Рэксволд внимательно посмотрел на северянку, затем перевёл взгляд на друга. — Я-то не против. Но как коней сюда затащить? Пристани поблизости нет, так? Иначе зачем бочки лодками таскать.

Густаф затушил о перила почти докуренный стебелёк и закинул его в рот.

— Была одна, да молния спалила, — сказал он, пожёвывая айватос. — Чёрным дымком не получится? Как с кинжалом.

— Если бы. С магией всё сложно…

— Ну и кит с ней. Чего жабу за вымя дёргать. Сейчас всё устрою.

Густаф слез с перил и повернулся к палубе, где матросы закатывали в трюм бочки:

— Эй, братва! — обратил он на себя внимание. — Дня два, а если повезёт, и больше, у нас будут гостить мои друзья! Спускайте плот, дуйте к берегу и сделайте всё так, чтобы я не вылавливал по заливу перешуганных лошадей. А потом отметим! С размахом! Сегодня ночью никаких ограничений по выпивке!!!

Хор радостных криков взмыл к парусам — ненадолго рассеял облако паривших над кораблём чаек. А вот громогласный всплеск, грянувший за лязганьем цепей, уже распугал птиц окончательно. Огромный бревенчатый плот редко спускался на воду. Берёгся для особых случаев. И всегда выручал.