Книга Киборги Нотариуса, страница 54 – Брендон Сандерсон

(Конечно, если вы хотите поскорее узнать, чем повесть закончится, вы можете просто открыть книгу на последней странице. Однако я вам очень не рекомендую это делать. Как бы ваша, читатель, психика не пострадала!)

Так вот, поговорим о фантастике.

Для начала поймите одну вещь: когда я говорю «фантастика», я имею в виду книги про похудение или реалистичные романы о людях, живущих во времена Великой депрессии^[18]. Таким образом, в такой «фантастике» нет ни стеклянных драконов, ни призрачных кураторов, ни чудесных линз.

Вот потому я ту «фантастику» и терпеть не могу. Хотя нет, я снова соврал. Я ее не то чтобы ненавижу. Меня просто бесконечно бесит то, что́ эти книги с читателями стран Тихоземья сотворили.

Люди перестали читать. А когда все же читают, то выбирают не книги вроде вот этой, а такие, которые их самих вгоняют в депрессию. Им ведь внушили, что именно такие «фантастические» повести значительны и важны. Каким-то образом Библиотекари убедили большинство тихоземцев, будто читать стоит лишь скучные и тяжелые книги, а все остальные этого недостойны.

А виноват в этом Библиоден Нотариус, у которого было свое представление об идеальном мироустройстве. В его ви́дении люди никогда не совершают необычных поступков, не мечтают, не переживают ничего странного. Его клевреты учат людей не читать добрые и веселые книги, а обратиться к той самой «фантастике». Я пользуюсь этим определением жанра, поскольку вышеназванные книги заманивают людей в маленький вымышленный мирок, который преподносится читателям как настоящий. Такая «фантастика» исподволь внушает читателю: не нужно пробовать ничего нового. Это же так трудно, зачем?..

— Нам нужен план действий, – сказала Бастилия, пока мы шли коридором. – Не можем же мы просто бродить здесь без цели!

— Мы должны найти дедушку Смедри, – предложил я. – Или моего отца.

— И еще Каза с Австралией, не говоря уже о моей матери. – На последних словах Бастилия слегка поморщилась.

И это далеко не все, подумалось мне. Мой отец пришел сюда не случайно. Он что-то искал.

Что-то очень важное…

Я получил от него весточку несколько месяцев назад, вместе с посылкой, в которой были Пески Рашида. Тон письма был напряженным. Отец ликовал и одновременно тревожился. Он обнаружил нечто опасное. Пески Рашида, линзы переводчика… это было всего лишь начало. Шажок к чему-то гораздо, гораздо большему. Тому, что всерьез испугало отца.

Отец тринадцать лет разыскивал это опасное нечто, чем бы оно в итоге ни оказалось. И его след обрывался здесь, в Александрийской библиотеке.

Неужели он пришел сюда, отчаявшись в поисках? Отдал душу в обмен на ответы, которых просил? Просто чтобы прекратить бесплодную гонку за тенью?..

Я поежился, глядя на кураторов, неотступно следовавших за нами.

— Бастилия, – начал я. – Говоришь, один из них донимал тебя болтовней?

— Еще как донимал, – сказала она. – Все уговаривал книжку взять почитать!

— Он обращался к тебе по-английски?

— Нет, по-налхаллански, – сказала она. – Хотя это почти одно и то же. А что?

— Мой со мной заговорил на языке, которого я не понял.

— Мой тоже, сперва, – сказала она. – Их было несколько, они окружили меня и стали рыться в вещах. Они украли список припасов и все этикетки с упаковок провизии. Потом свалили по своим делам, кроме вон того, что тащится за нами. Прикинь, все вякал что-то на своем бесячем языке! Перешел на налхалланский только после того, как я в ловушку попалась!