Онлайн книга «Операция «Гроза плюс»»
|
— Тащ полковник, — спросил старшина, когда особист вышел, — а вы тот самый Катуков, который Михаил Ефимович? — Да, тот, самый, другого нет, — ничего не понимая, ответил полковник, — А что это имеет какое-то значение? — Для меня имеет, — ответил старшина, — прадед у меня, тащ полковник, с вашей 1-й гвардейской танковой армией пол Европы прошел, от Москвы до Праги. Так что нам с вами сам Бог велел… — Так ты что, старшина, и в бога веришь? — удивленно спросил Катуков. — На войне атеистов нет, — ответил старшина, и загадочно добавил, — Не так важно веришь ли ты в Бога, как то — верит ли Он сам в тебя. Идемте, тащ полковник, покажу вам в деле воплощенный в металл ужас панцерваффе… — Выражайтесь яснее, старшина, — уже выйдя на улицу, раздраженно сказал Катуков, — что такое панцерваффе, и что за ужас? — Панцерваффе — род войск в вермахте, по-немецки дословно «бронированное оружие», — пояснил старшина Кирьянов, — курируются лично Гитлером и являются его любимой погремушкой. А их ужас, да вот он товарищ полковник, перед вами. Они вошли в танковый парк. Ворота боксов были раскрыты. Внутри урча дизелями на холостом ходу, стояли танки. Нет, не так — ТАНКИ! Катуков подумал, что будь он немецким танкистом, то он действительно бы испугался этой бугристой, как у доисторического ящера брони, этой приплюснутой башни, и широких гусениц, что придавало машине вид присевшего, изготовившегося к прыжку хищника. А самым главным была длинноствольная пушка, считай, что корабельного калибра. Если эта зверюга была создана для того, чтобы бороться с подобными себе, то танки первой половины двадцатого века для нее — только на один зуб. Катуков положил руку на остро скошенный лобовой лист, и ощутил мелкую дрожь работающего на холостых оборотах двигателя. В воздуха пахло разогретым маслом и сладковатым соляровым угаром. Рядовой Бакрадзе поднялся на броню, сдвинул в сторону люк механика-водителя в центре корпуса, и скользнул на свое место. Газанув пару раз для пробы, он вывел танк из наполненного сизым соляровым угаром бокса на площадку перед воротами. — Значит так, тащ полковник, — обратился к Катукову старшина, — сейчас вы садитесь на мое командирское место, и Сережа потихоньку отвезет нас на исходную. Там ребята сделают вам вывозной, и покажут мастер-класс. — А вы, старшина? — неожиданно хрипло спросил Михаил Ефимыч. — Для четырех человек внутри места нет, — ответил старшина Кирьянов, — поэтому до исходной я буду на броне, а потом Сережа начнет исполнять свое родео. Так что я лучше пешком постою. Да вы не бойтесь, тащ полковник, вам ничего делать не придется. Сидите и смотрите. Ребята выучили это упражнение, как таблицу умножения. Когда вернетесь, будете знать, о чем спрашивать. Ну что, по коням? — По коням, товарищ старшина, — ответил Катуков и полез на броню. Ему уже, наконец, хотелось объездить эту тихо урчащую громадину, и понять, так ли уж она хороша, как кажется с первого взгляда. Внутри танк был, мягко выражаясь, тесноват. Все свободное место в боевом отделении занимал казенник пушки, автомат заряжания и прицел. Михаил Ефимович чувствовал себя селедкой, которую не очень гуманно засунули в банку, только почему-то забыли залить рассолом. Еще разница видимого внешнего и ощутимого внутреннего объемов башни говорила о толщине брони, и эта толщина доставляла полковнику Катукову особое удовольствие. Этот танк был по-настоящему толстокожим. Еще Михаил Ефимыча заинтересовал неожиданно плавный ход тяжелой машины. |