Онлайн книга «Лента Мёбиуса»
|
— Обещаю, – немного помявшись, произнес Онуфрий Степанов. – Только вы тут их не обижайте – они хорошо послужили царю Алексею Михайловичу. Думаю, что они еще послужат его потомкам… * * * Казачий десятник Фрол Сбитнев, наблюдая за жизнью людей в русской крепостице на берегу Великого моря, только диву давался. Нет, здесь было все, как и везде – правил землицей этой воевода Виктор Сергеев, а сторожевую службу несли казаки Славянского казачьего войска. Войско это было наполовину русское, наполовину состояло из инородцев. Это для Фрола не было удивительным – в Сибири в казачьих ватагах тоже можно было увидеть людей самого разного роду-племени. Были тут и пленные литвины и ляхи, которых царь-батюшка поверстал в казаки и отправил нести государеву службу на самый край земли Русской. Были и местные крещеные инородцы, которые давали присягу государю и исправно служили ему. Здешние казаки, однако, не были похожи на тех, привычных Фролу. Говорили они по-русски, только Фрол и его товарищи, с которыми он спасся после того, как их дощаники пожгли богдойские ратные люди, не всегда их понимал. Да и одеты они были в непривычную для Фрола одежду. Про оружие же и говорить нечего. Таких пищалей не видел раньше даже Онуфрий Кузнец, а он в них знал толк. Атаманом же казаков был здоровенный детина, звали которого Яков Бакланов. Силищи он был неимоверной – саблей своей он мог развалить человека на полтеи[29]. Правда, Фрол этого своими глазами не видел, но здешние казаки божились, что рассказы о богатырской силе их атамана – истинная правда. Помимо казаков, местному воеводе служили здешние инородцы, коих называли индейцами. Жители крепости Росс старались их не обижать, насильно не крестили, хотя среди индейцев было немало православных. Крещеные ходили в церковь Пресвятой Троицы, находившейся в крепости, а те, кто оставался в язычестве, поклонялись своим небесным и подземным богам. Русские учили индейских ребятишек счету и письму, а русские врачи лечили инородцев, причем они излечивали их от таких болезней, какие везде считались неизлечимыми. Инородцы же платили русским верной службой, были их глазами и ушами. «Эх, – подумал Фрол, – если бы Ерофей Хабаров да Онуфрий Кузнец не были бы так жестоки к объясаченным ими народцам, то дючеры и дауры не стали бы помогать богдойским людям, и мы победили бы супостата в том сражении на Амур-реке. А ведь все жадность проклятая… Ну, сдали бы те соболей да лис чуть поменьше – ничего бы страшного не случилось. Только что теперь о том говорить…» Онуфрий Степанов недавно отправился в далекий Петербург, новую столицу государства Российского. Фрол слышал о крепости Канцы на реке Неве[30] в Ингерманландии, которую в недавнюю войну со свеями захватили русские. Вот якобы на том самом месте сын государя Алексей Михайловича и построит город Санкт-Петербург. Как такое возможно-то – знать о том, что еще не произошло? Онуфрий не стал ничего объяснять, обещав рассказать своим казакам после возвращения из этого самого Петербурга. — Не знаю, братцы, так оно или не так, – сказал Онуфрий, – но пока я не увижу все своими глазами, в рассказы здешних людей не поверю. Так что ждите меня, смотрите побольше и слушайте. Авось вам это потом пригодится. Фрол видел, как Онуфрий вместе с воеводой Щукиным, его дочерью и другими местными людьми шагнули в сверкающие ворота, невесть откуда появившиеся в чистом поле. Потом эти ворота исчезли вместе с людьми. |