Книга Лента Мёбиуса, страница 56 – Александр Харников

* * *

«Да, видно, умаялись мужики…» – подумал майор Мальцев, рассматривая в бинокль становище казаков. Костер уже едва тлел, рядом с ним на земле стоял пустой котелок. Трое из гостей из прошлого крепко спали на земле. Еще один, который старательно изображал караульного, сидел на пригорке, опершись на мушкет, и откровенно кемарил. Время от времени он просыпался, окидывал округу мутным взглядом и снова начинал дремать.

«С таким несением гарнизонной и караульной службы их повязать не составит большого труда», – подумал майор. Он жестом подозвал Никифора Волкова и шепотом разъяснил ему, что следует сделать и как. Тот кивнул:

— Все будет в лучшем виде, никто из них и пикнуть не успеет.

— Только ты, Никифор, не забывай – это не мышки безобидные, которые могут жалобно пищать. По виду – это хлопцы, которым довелось немало повоевать. И если они вас заметят первыми, то могут сдуру и пальнуть из своих фузей. А дырки от таких ружей такие, что кулак пролезет.

— Обижаете, Роман Викторович, зря вы нас учили? Да и мы тоже не за печкой найденные.

— Ну, смотри, Никифор. Я тебя хорошо знаю, а ворчу так, для порядка. В общем, действуй.

Казачки и в самом деле не подкачали. Четыре бородача у костра и дернуться не успели, как были обезоружены и надежно связаны. Правда, от резкого движения у старшего открылась рана на руке.

Подошедший к костру Мальцев покачал головой и велел Никифору перевязать раненого. Услышав русскую речь, пленные немного успокоились и перестали дергаться и матерно ругаться.

— Вы никак русские? – спросил раненый. – Хотя одеты не по-нашему, да и кличут они тебя майором. Видимо, вы из иноземцев, которые служат у воеводы Афанасия Пашкова.

— Воевода Пашков… – Мальцев напряг память. «Что-то знакомое. Ага, это не тот ли Пашков, про которого писал в своем „Житие“ протопоп Аввакум Петров. Только этот воевода должен сидеть в Нерчинске. Как его сюда черти занесли?»

— А тебя-то как звать-величать, – спросил Роман у раненого казака. – И как вы попали в Калифорнию – слыхал про такую землицу за морем-окияном?

— Про сию вашу Кали… – как там ее – не слыхал, врать не буду, – покачал головой пожилой казак. – А как попал – сам ума не приложу. Мы бились с богдойскими людьми на Амур-реке. Бились крепко, только их было больше, и они побили нас. Кто из моих людишек сгинул, кого в полон взяли. А мы вот ушли от них. Не иначе как ангел господень открыл нам ворота в эту землицу. Мы вошли, и тут ворота захлопнулись… Зовут же меня Онуфрий Степанов. Люди дали мне прозвище Кузнец, потому что мне знакомо кузнечное дело. Да и мастерить я умею. Плыл же я с речной ратью навстречь воеводе Пашкову. Только у Корчеевской луки встретили нас корабли богдойские.

— Корчеевская лука? Амур? Корабли богдойские? – теперь наступило время удивляться Мальцеву. – А ты – Онуфрий Кузнец? Выходит, вы из одна тысяча шестьсот пятьдесят восьмого года… – увидев недоуменный взгляд стрельца, майор напряг память и пояснил: – Это от Рождества Христова. А от сотворения мира – семь тысяч сто шестьдесят шестой.

— Все так, – кивнул Онуфрий. – Знаю, что у вас, иноземцев, счет годам идет по-другому – не от Сотворения мира, а от Рождества Христова. Выходит, вы не воеводе Пашкову служите? А кому тогда?

— Да нет, – Роман успокоил старого вояку. – Не иноземцы мы и служим царю русскому, православному. Только хочу вам сказать, что занесло вас далеко от Амура-реки. И время сейчас совсем другое. Только негоже так с вами беседовать. Вы теперь у нас в гостях, а гостей хозяева не держат связанными по рукам и ногам. Сейчас мы посадим вас на подводы и отвезем в нашу крепостицу, именуемую крепостью Росс. Там вы отдохнете, отоспитесь, наедитесь, а потом поговорите с нашим воеводой. Зовут его Виктором Сергеевым. Чин у него немалый, считай, что генеральский. У вас такой генерал пока один – четыре года назад под Смоленском царь Алексей Михайлович пожаловал этим чином полковника Авраамия Лесли. Слыхал про такого?