Книга Лента Мёбиуса, страница 58 – Александр Харников

— Да разве могут люди так поступать! – воскликнул он. – Это звери дикие… Таких надо убивать без всякой жалости.

— Вот этим мы и занимались, – ответил Щукин. – Каждый такой живодер получил то, что заслужил. Только боюсь, что на их место придут другие, которые окажутся ничем не лучше убитых нами.

Онуфрий крякнул, снова взял ложку и начал хлебать уху, которую приготовила для них хозяйственная донья Исабель.

— Олег, тебе надо срочно отправиться в столицу. Государь хочет переговорить с тобой о наших делах, с учетом увиденного тобой. Надо быть готовым к попыткам американцев отобрать у нас Калифорнию.

— Это что ж, ты, воевода, вот так запросто можешь попасть к царю? – удивился Онуфрий.

— Могу, – кивнул Щукин, отодвигая на край стола пустую миску и придвигая тарелку с жареным мясом. – Вот отдохнем здесь у уважаемого Виктора Ивановича и махнем в Петербург.

— А где этот самый Петербург? – поинтересовался Онуфрий. – И разве стольный город царя-батюшки не Москва?

— Петербург, Онуфрий – новая столица России. Построил ее на берегах Невы царь Петр Алексеевич. А Москва осталась второй столицей, в ней венчают на царствие царей.

— Чудно как-то, – покачал головой Онуфрий. – Вроде вы люди русские, а вроде и не совсем. Вижу, что православные – вон, на стенке у вас иконы с лампадами, а в крепости церковь имеется. А вот за стол вы сели, лоб не перекрестив и молитву не прочитав. Непорядок это…

— Ты прав, Онуфрий, – вздохнул Сергеев. – Мы православные, но часто забываем делать то, что положено. Но Господь милостив и простит нам грехи наши.

— Это так, – согласился Онуфрий. – Только непонятного в вас много. Вроде вы царю служите, но зовут его Николаем. А у нас правит государь Алексей Михайлович. Как такое может быть?

— Может, Онуфрий, может, – улыбнулся Щукин. – Сын Алексея Михайловича, царь Петр, и основал новую столицу на Неве. А его праправнук Николай Павлович правит в России сейчас.

Онуфрий от удивления открыл рот, потом перекрестился.

— Да как же такое может быть?! – воскликнул он. – И какой на дворе год?!

— Год сейчас на дворе 1842 от Рождества Христова, или 7350 от Сотворения мира, – ответил Сергеев. – А как ты, Онуфрий, со своими товарищами оказался в нашем времени – тайна сия велика еси.

Онуфрий все никак не мог прийти в себя.

— А нет ли во всем этом чародейства какого? – пробормотал он. – Ты, воевода, поцелуй крест. Он у меня не простой – в нем частица мощей Пантелеймона Целителя. Мне его привезли с монастыря на святой горе Афон.

Щукин встал из-за стола и приложился губами к почерневшему от времени серебряному кресту, висевшему на кожаном шнурке на груди Онуфрия.

— Видишь, ничего со мной не случилось – ни рога, ни хвост не выросли, – усмехнулся Олег.

— Значит, все, что ты сказал мне – чистая правда! – ахнул Онуфрий. – Как же нам жить-то?

— Правда, Онуфрий, чистая правда, – ответил Щукин. – А как жить дальше – можешь спросить у самого государя Николая Павловича. Я могу взять тебя с собой в Петербург. Только, чур, ничему не удивляйся, а если захочешь чего – спроси сперва у меня. Договорились?

— Договорились, – кивнул Онуфрий. – Так тому и быть. Эх, где наша не пропадала.

— Только ты, Онуфрий, товарищам своим пока ничего не рассказывай, – произнес Сергеев. – Придет время – они все узнают.