Онлайн книга «Все дороги ведут в Реймс»
|
Дядя поднял подзорную трубу и стал рассматривать берег, мимо которого мы проплывали, и перешел на русский язык: — Эх, побыстрее бы ступить на родную землю. Знал бы ты, как я соскучился по ней. Поверь, мне до сих пор снятся наши места. — Ничего, дядя, осталось совсем немного, и мы увидим берега России. Думаю, что ты не узнаешь Петербург. За твое отсутствие он стал еще больше и красивее. — Посмотрим, посмотрим… Тем более что я вернусь не бобылем, а женатым человеком. И мне очень хочется, чтобы дети мои родились на русской земле. — Да будет так, дядька Кузьма. Командир корабля говорит, что еще два-три дня, и мы увидим Кронштадт. — Знаешь, на море может случиться всякое. Поэтому не будем ничего загадывать. Все в руце Божьей… 17 августа 1756 года. Финский залив восточнее острова Сескар. Борт 54-пушечного корабля «Шлиссельбург». Вице-канцлер Российской империи граф Михаил Воронцов Командир нашего корабля Матвей Жидовинов сказал нам, что в паруса «Шлиссельбурга» дует попутный ветер, потому корабль идет ходко. — Надеюсь, что мы подойдем к Кронштадту часов через десять-двенадцать, – сказал он. – Если, конечно, ветер не изменится и волнение не усилится. — Ну, Матвей Иванович, – ответил я, – такого шторма, в который мы с вами угодили не так давно у Травемюнде, мы вряд ли еще увидим. Капитан усмехнулся, потом вскинул подзорную трубу и стал рассматривать море впереди нас. — Встречных кораблей не вижу, – произнес он. – Ну, и слава богу. Уж больно хлопотный у нас получился вояж. Граф, я бы посоветовал вам начать собирать вещи и готовиться к высадке на родную землю. — Именно этим я и хотел бы заняться, Матвей Иванович, – ответил я. – Надо провести смотр своим людям и поблагодарить их за исправную службу Отечеству. — А что с этим прикажете делать? Ну, с тем, кто сидит под арестом в железах, – осторожно поинтересовался Жидовинов. — Пусть сидит. У вас на корабле он будет в полной безопасности. Мне он нужен живым. А в нашем стольном граде, к сожалению, есть те, кто хотел бы увидеть его мертвым. Вы поставьте у его узилища часовых, да я своих тоже оставлю. И никого к нему не подпускайте. Ни людей канцлера Бестужева, ни прочих высокопоставленных особ. Не дозволяйте вообще никому приближаться к нему, а уж тем более разговаривать с ним о чем-либо. — Я понял вас, граф. Именно так я все и сделаю. Конечно, мне не совсем понятны все ваши тайные дела, но вникать в них я не желаю. Не моего это ума дело. Жидовинов отправился на шканцы, а я подошел к Кузьме Новикову, который не отрываясь смотрел на восток, туда, где находился Кронштадт. С удивлением я увидел, что по щекам этого повидавшего виды человека текут слезы. — Что с вами? – спросил я. – Что вас так расстроило? — Эх, граф, – ответил он. – Слезы мои не от горестей, а от радости. Наконец-то я добрался до дома. Столько лет мне пришлось прожить на чужой стороне. Столько лет я мечтал услышать русскую речь и увидеть Кронштадт, откуда я на фрегате «Митава» вышел в свое изрядно затянувшееся путешествие. И вот я дома. Какое счастье, какая радость! — Господин Новиков, – ответил я. – Мы все рады возвращению домой. Но, в отличие от вас, мы покинули родные берега совсем недавно, и разлука с нашим Отечеством была недолгой. Что нельзя сказать о вас. Я лично доложу о вас государыне и расскажу ей о том, как много вы сделали для России. Надеюсь, что она изволит по-царски вознаградить вас за все ваши заслуги. |