Онлайн книга «Все дороги ведут в Реймс»
|
Мне кажется, что главной цели эта поездка достигла – теперь Россия и Пруссия не враги, а может, в недалеком будущем станут друзьями. Да и поручику Суворову этот визит понравился. А вот ни Аластеру, ни Томми, ни нам с Кристиной можно было бы не ехать – разве что меня радует, что мы с моей подругой смогли хоть как-нибудь скрасить одиночество замечательной, но глубоко несчастной женщине – королеве Пруссии Елизавете Кристине. Но впереди – Россия, и наше будущее отнюдь не гарантировано. Хотя граф Воронцов сказал нам, что императрица будет очень рада нашему приезду. Ну что ж, как говорит Кузьма, поживем – увидим… 15 августа 1756 года. Балтийское море. Борт 54-пушечного корабля «Шлиссельбург». Тимофей Петров, лекарь Преображенского полка, а по совместительству соглядатай Тайной канцелярии Вот, кажется, и пришел конец всем нашим приключениям. Два посла – вице-канцлер граф Воронцов и Кузьма Новиков, мой дядя, с триумфом возвращаются домой на борту «Шлиссельбурга», отремонтированного в Штеттине. На этот раз мастера местные поработали на славу. Видимо, генерал Манштейн, который лично приехал в Штеттин, чтобы помочь нам собраться в дорогу, получил от короля Фридриха строгий наказ – все сделать, как надо. А с королем, как известно, шутки плохи. Мы вышли в море, и каждый занялся своей работой. Граф Воронцов заперся в своей каюте и сел за написание подробнейшего доклада для императрицы о своем путешествии во Францию и обратно. Что же касается дел прусских, то о них вице-канцлер решил доложить государыне с глазу на глаз. Документы, которые ему передал король Фридрих, граф поместил в сундучок с прочным замком и секретом (при попытке его взломать механизм, помещенный в сундучок, поднимал трезвон). Сундучок сей вице-канцлер запер в прочном, окованном железом сундуке, опечатанном личной печатью Воронцова. Я же, в свою очередь, получив соответствующие инструкции от своего начальника, графа Шувалова, установил у дверей каюты вице-канцлера пост. Мои люди и калмыки моего друга зайсанга Дайрена. Всех караульных я строго-настрого предупредил – никого не пускать без личного дозволения графа в его каюту. А ежели кто-то в отсутствие господина вице-канцлера попытается тайком туда пробраться, то такого хватать и звать меня – я разберусь, с какой целью человек пожелал сунуть свой нос туда, куда не надо. И надо же такому случиться – уже на следующий день после отплытия один из калмыков поймал секретаря посольства Григория Дашкевича, который ковырялся в замке каюты графа. Я тот же час примчался к месту происшествия и забрал для беседы с глазу на глаз не в меру любопытного секретаря. Тот попытался было прикинуться дурачком и стал рассказывать мне сказку про то, что, дескать, граф послал его в свою каюту, а потом запамятовал, что это сделал. От греха подальше я велел забить этого шельмеца в кандалы и закрыть в цепном ящике, который служил на «Шлиссельбурге» чем-то вроде карцера. По прибытии в Петербург я передам его прямиком в Тайную канцелярию. Там умеют развязывать языки подобным упрямцам. Дядька Кузьма, узнав о случившемся, сильно разволновался и неожиданно заговорил по-карельски. Видно было, что язык этот дается ему с некоторым трудом – ведь он столько лет его не слышал и на нем не говорил, если не считать двух-трех слов, произнесенных при нашей встрече. Но было ясно, что сказанное им не предназначалось для чужих ушей, и я с радостью принял эти правила игры. |