Книга Основано на реальных событиях, страница 74 – Алайна Салах

— Ясно, — медленно выговариваю я после повисшей паузы. Я не уверена в том, что должна на это ответить. Склоняюсь к тому, что Марину следует поздравить, но возможно у нее самой другое мнение на этот счет.

— На самом деле я еще полторы недели назад съехала с Марком к маме, — продолжает она, все так же безлико глядя в пол. – Но потом он приехал с цветами и стал обратно звать. Внимательный сразу такой, на ужин вот вчера пригласил.

— И как ужин? – спрашиваю я лишь ради необходимости заполнить паузу.

— Не знаю, почему тогда так себя повела. Наверное, не хотелось верить, что он вот так мог. – Марина наконец поднимает глаза и натянуто улыбается. — Думалось, ну пусть на руках не носит, но хоть верным-то должен быть. Потому что всю свою жизнь для него старалась: даже с температурой тридцать девять ему первое, второе и третье готовила. Когда без работы был, всех одна содержала и еще его вдохновлять умудрялась: «Давай, давай, любимый, ты сможешь. Такого умного как ты с руками и ногами везде оторвут». А когда ты про его домогательства рассказала, у меня черная пелена на глаза опустилась. И первое, что подумала: вот почему все тебе? Почему я для своего мужа стараюсь, а боготворят все равно тебя? Что Влад, который с тебя пылинки сдувает, что Женя, ради которого я вечно из трусов выпрыгиваю?

— Странно, что это было первое, о чем ты подумала, а не то, что Жене надо как следует дать по шее, — замечаю я.

На это Марина надтреснуто смеется.

— Зато вчера, когда Влад его по асфальту катал, я такое удовлетворение испытала. Прямо живодерское. За меня же некому мстить: нет ни отца, ни любовника. А так хоть чужой мужчина, пусть и не за меня, но вступился. А сегодня я знаешь, что поняла? Что можно всю жизнь сидеть на жопе и ждать чуда. Что приедет принц на белом гелике и всех, кто меня когда-то обижал, по двору раскидает. А можно не ждать никого, а самой начать о себе заботиться. Не о каком-то козле, который никогда, может, и не ценит, а о себе, родной.

— Мне всегда казалось, что у тебя нет с этим проблем.

— Это я только на словах так, — почти агрессивно отмахивается Марина. — А дома веду себя как тряпка половая, лишь бы не бросил. Я, кстати, вчера Женю посреди дороги высадила. Он рядом сидит, психует-психует, Влада костерит. А я вдруг понимаю, что слышать его не могу и видеть тоже. И что больше никогда не хочу завидовать подруге, потому что ее муж к ней лучше относится.

Я понимающе улыбаюсь.

— Если ты себя не любишь, то разве кто-то другой станет, так ведь?

— Вот именно. Мне же мама с бабушкой с детства внушали, что самое главное — это замуж выйти. Предел всех женских мечтаний, е-мае. Видно поэтому мне на подкорку втемяшилось, что любой мужчина умнее и лучше, чем я. Хотя я сама и готовить умею, и стены покрасить, и гвоздь прибить, и ребенка родить, и денег заработать, не меньше, чем любой мужик.

Все вышеперечисленное – чистая правда. Я сама была свидетелем как она красила стены в гостиной после работы, и как с двухмесячным Марком на груди разруливала рабочие вопросы. Поэтому хочется ее поддержать.

— Ты прекрасная женщина, Марин. И мужчина из тебя получился куда лучше, чем из Жени.

Марина зажимает ладонью нос и хрипло смеется. Я чувствую, что она плачет, но порыва ее успокаивать не чувствую. Я рада, что она честно признала свою неправоту и сделала выводы, но это ничуть не отменяет нанесенной мне обиды, которую я все еще не забыла.