Книга Девочка моя, страница 38 – Юлия Резник

Я стою на светофоре и барабаню пальцами по рулю. Сам не понимая, почему меня так колбасит. Да, ситуация так себе, но Инга уже зарекомендовала себя как человек, которому я мог бы довериться. В конце концов, я своими глазами видел, как хорошо она находит общий язык с детьми. Ну а то, что она не какая-нибудь маргиналка, очевидно. К тому же пару часов назад Инга сообщила о том, что они с Катюхой поднялись в квартиру, потому что та стала клевать носом. Еще бы! Ей три. И у нее давным-давно устоявшийся, блин, режим, о котором я забыл ей сообщить, потому что меня чутка не туда занесло от ее голоса.

Теперь кажется, что я облажался. И как это поправить, я, признаться, не имел ни малейшего представления. Взгляд останавливается на витрине кондитерской. Торт. Почему бы и нет? Все женщины сладкоежки. Купив торт, я пересекаю двор и резво взбегаю вверх по ступеням.

Открываю дверь своими ключами максимально тихо, чтобы не разбудить Катю, если та еще спит. В квартире непривычно спокойно.

После появления дочери в моей жизни слово «тишина» вообще приобрело какой-то почти мифический смысл. Катя либо поет, либо что-то рассказывает, либо спорит, либо придумывает какие-то совершенно дикие истории — фантазия у нее буйная.

А тут...Тишина. Снимаю ботинки, ставлю коробку с тортом на комод, прохожу мимо гостиной и вдруг застываю.

Диван разложен. За три года я, кажется, ни разу его не раскладывал. Незачем было. К нам редко приходили гости, и, уж конечно, никто из них не оставался с ночевкой. А чтобы использовать диван по назначению, нам вполне хватало и его сложенной версии.

Но теперь он разложен, да… И на нем нос к носу спят две девчонки. Большая. И маленькая. Катя лежит поверх одеяла, смешно поджав босые ноги. Одной ладошкой она держится за ворот Ингиного платья так крепко, будто даже во сне боится ее отпустить. Видимо, не сумев освободиться, Инга тоже уснула. Темные волосы рассыпались по подушке. Несколько прядей упали ей на щеку. Она ровно и спокойно дышит. И только чуть нахмуренные брови выдают, что ее сон, похоже, совсем поверхностный.

Я осторожно сажусь на подлокотник, боясь пошевелиться. Не желая спугнуть что-то такое... Хрупкое. Странное. Невозможно красивое.

Солнечный луч медленно ползет по полу, цепляется за край дивана, касается Катиной ладошки, потом забирается выше, подсвечивая золотом Ингины ненакрашенные ресницы. Просто под дых эта картина… М-да.

А все потому, что когда-то именно так я все себе и представлял.

Возвращаюсь домой после работы. В квартире пахнет чем-нибудь вкусным. Меня встречают…

Ловлю собственную фантазию. Эй! Алло. Куда? Инга — чужая женщина. Мы знакомы всего несколько дней. Она просто выручила меня. А мое воображение уже достраивает то, чего нет. И не было. В конце концов, эти три года я как-то жил!

В этот момент Инга едва заметно вздрагивает. Может, почувствовав мой взгляд. Медленно открывает глаза. Несколько секунд смотрит на меня, не понимая, где находится.

Потом резко садится. Катя недовольно что-то бормочет во сне, выпустив платье няньки.

— Господи... — Инга торопливо убирает волосы за ухо. — Извините, ради бога! Я уснула.

— Да это мне надо просить прощения, что так долго, — подхватываюсь, теребя волосы на затылке. — И мы же на ты были, нет?