Книга Барин, страница 13 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Мужики переглянулись.

— Воду мертвяки не любят, в массе своей, — добавил я, потому что исключения, как выяснилось, бывают, и они мне до сих пор снились. — Ров надо сделать чем глубже, тем лучше. На дно поставим колья, заострённые. Из земли, которую выкопаем, соорудим вал. Вот здесь, за рвом, чуть дальше. И весь его тоже надобно утыкать ветками да кольями, чтобы мертвяки путались, пока взбираются.

— Это сколько ж копать-то, барин… — пробормотал Ерофеич, глядя на полукруг. — Народу-то нашего…

— Много нужно, Ерофеич. Потому и говорю — начинать надо сегодня. Ты земляные работы на себя берёшь. Организуй мужиков, раздели на смены, чтоб не падали. И поясни им, что это не блажь барская, а дело общее. Выкопаем ров — глядишь, живы останемся. Не выкопаем — так нас самих и прикопать будет некому.

Ерофеич проглотил это и угрюмо кивнул. Мрачноватая причина, конечно, но до мужиков такое доходит лучше, чем призывы к гражданскому долгу.

— Дальше, — я показал на топорщащуюся линию вокруг деревни, нарисованную за рвом и валом. — За рвом у нас будет засечная полоса. Рогатки повбивать, на них заструги положить, обратные концы вкопать, чтобы выдернуть нельзя было. С этим и бабы наши справятся, если показать, что делать. Наша задача — замедлить и рассеять орду. Если шестьсот голов навалятся на нас скопом, в одном месте — быть беде. А если мы их на подходах рассеем, растащим по кустам и рогаткам — тогда, может быть, и выстоим. Стреляй себе из-за частокола через бойницы — и считай попадания.

Мужики переглянулись. Кузьма что-то чертил ногтем по колену, прикидывая. Григорий смотрел на схему с выражением человека, который видел крепости и посерьёзнее, но, кажется, в целом находил замысел разумным.

— Можно слово, ваше благородие? — подал голос Петри от двери.

— Говори.

— Ежели бы меня спросили, — сказал Петри, помяв шляпу, — я бы за застругами ещё верёвки да сети натянул. Это просто, даже бабы с малыми детьми справятся, а мертвяки путаться будут. Ну и веток под ноги накидать, кустарника нарубить. Чем больше хлама на пути — тем медленнее они идут. Ещё можно силков да капканов понаставить. Один попал, запутался, другие в него уткнулись, замедлились — всё толк.

Я кивнул — толково. Взял перо и пририсовал на схеме ещё одну черту, между засечной полосой и рвом. Точками накидал силки, капканы… Да, выглядело неплохо.

— Добро. У нас, Петри, правило простое — кто предложил — тот и выполняет. Верёвки, сети, силки — на тебе. Ещё что?

— Ну и да, ваше благородие, — Петри чуть выпрямился. — Вы на наших мужиков тоже рассчитывайте. Уж коли мы пока здесь у вас осели, грех будет не поучаствовать. Мужики все крепкие, копать умеют, парочка с топорами управляются не хуже, чем с ложкой. Да и бабы сиднем сидеть не будут.

— Слышал, Ерофеич? — сказал я. — Принимай рабочее пополнение.

Ерофеич лишь молча кивнул.

— Теперь, — я снова ткнул в схему, — смотрите внимательно. Вот здесь, после рва и вала я в засечной полосе специально оставил проход. Его нужно так и сделать, как нарисовано. Понятно?

— Это ещё зачем? — спросил Григорий, впервые за весь разговор подав голос.

— А затем, чтобы те мертвяки, кто пролезет через засеку и через ров, — а они пролезут, потому что их тьма целая, — не растеклись по всему периметру, а полезли в одно место. Туда, где проход. Тварь тупая, она идёт, где легче. Увидит щель — полезет в щель. А за щелью, вот тут, — я показал на квадратик вышечки, — стоит фальконет, заряженный картечью. И один залп накрывает всю толпу разом. Пока новые соберутся — перезаряжай и жди.