Онлайн книга «Ватажник»
|
Кто мог оказаться на такое способен? Я подозревал, что знаю ответ. И, должен признаться, этот ответ мне категорически не нравился. * * * Ночлег всё же обустроили в двух комнатах второго этажа. Как выяснилось, Сабуров оказался со мной солидарен в том, что наверху и спокойнее, и безопаснее. Мебель, правда, выбросили и ночевали на скатках, толпой. Часть в одной комнате, часть в другой. Внизу часовые развели огонь, убедившись, что снаружи его не было видно. Я некоторое время стоял и смотрел, как пламя пожирает свежие дрова — обломки хозяйского стола — на том же месте, где несколько недель назад грелись неизвестные. Потом отвернулся, потому что толку от разглядывания огня не было, а ужин сам себя не съест. Ужинали молча. Каша, солонина, сухари да вода из ручья. Ватажники ели деловито, без разговоров — устали, да и не до баек было. Рыжий новичок, как я заметил, сидел у стены и на кашу почти не смотрел — ковырял в миске ложкой, то и дело озирался по сторонам и прислушивался к каждому звуку. Сидевший рядом Митюха что-то негромко ему сказал. Парень кивнул и попытался есть. Петри же ел спокойно и обстоятельно. Он, собственно, всегда всё так делал. Доел, вычистил миску, отошёл к окну и встал так, чтобы видеть двор. Я поймал его взгляд — он чуть качнул головой: пока ничего. После ужина все поднялись на второй этаж, оставив внизу лишь часовых. Я лежал на полу, подстелив попону и подложив под голову перемётную суму, и смотрел в потолок. Потолок был расписной — когда-то, видимо, нарядный, с цветами и завитушками, а теперь облупившийся, с чёрными пятнами копоти. Из головы не выходили непонятные конники. Камень на груди, казалось, приноровился к эманациям этого места и успокоился, давая о себе знать лишь спокойным, уютным теплом. Рядом ровно дышал Петри. Из соседней комнаты доносился храп ватажников и тихое побрякивание — кто-то ворочался, задевая оружие. Я закрыл глаза. Завтра мы пойдём по следу. Завтра, может быть, что-то прояснится. А пока — спать. Потому что утро в мёртвой деревне начинается рано, и кто знает, что оно принесёт… * * * Проснулся я среди ночи. И отнюдь не из желания справить нужду. Камень под рубахой полыхнул так, что я дёрнулся и сел, хватая ртом воздух, и инстинктивно приложил руку к груди, где, казалось, горел ожог. Вибрация камня, до этого ровная и сонная, стала резкой, пульсирующей, а сквозь ткань пробился зеленоватый отсвет. Я прижал камень ладонью, гася отблеск. Рядом мгновенно поднялся Петри — бесшумно, уже перехватив штуцер. — Что? — спросил он одними губами. Я качнул головой и хлестнул Даром в темноту — коротко, жёстко, без осторожности… И отшатнулся, будто сунул руку в кузнечный горн. В висках тупо стукнуло. Костёр. Яркий, злой, обжигающий — совсем рядом. В полусотне шагов от дома, за стеной. — Сабуров, — позвал я негромко. — Не сплю, — тот уже сидел у стены, в руке блеснул пистоль. — Что там? — Слушай! — сказал я. Мы, все трое, превратились в слух. Снаружи доносились шаги. Тяжёлые, медленные, уверенные. Так могло ступать существо, твёрдо уверенное в том, что ему ничего не грозит. И шло оно прямиком к дому. Сабуров взял ситуацию в руки мгновенно. Несколько коротких приказов вполголоса — и мёртвый дом ожил. Двое ватажников остались наверху, занимая окна. Остальные спустились в столовую, к лошадям и часовым. Всё происходило быстро и тихо — ватажники двигались в темноте уверенно, без шума, разве что кто-то звякнул стволом о косяк, да кто-то сдавленно зашипел, когда ему наступили на ногу. |