Книга Ватажник, страница 82 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Привал устроили у ручья в небольшой ложбинке, прикрытой с двух сторон ельником. Телеги составили треугольником, лошадей привязали внутри, выставили двоих дозорных. Остальные ватажники расположились у костра, который развели быстро и умело, и через десять минут над ложбинкой уже плыл запах каши и варёного мяса.

Я слез с Буяна, размял спину — хрустнуло так, что Петри оглянулся — и направился к Сабурову. Тот сидел на поваленном бревне, разложив на коленях карту, и что-то прикидывал, водя пальцем по дорогам.

— Дмитрий Александрович, — позвал я. — Поговорить бы надо.

— Садись, — он подвинулся, не отрываясь от карты. — Что там у тебя?

Я сел рядом и некоторое время подбирал слова. Потом решил не подбирать — Сабуров ценил прямоту.

— По дороге из Порхова, когда я с крестьянами возвращался, на нас напала стая мертвяков. Мертвяцкие волки, борзые, несколько откормленных… Либо приблудные, либо остатки орды.

Сабуров рассеянно кивнул и пробурчал, продолжая изучать карту:

— Ну, судя по тому, что ты сейчас сидишь рядом со мной, вы от них отбились…

— Верно. Но толкую сейчас не об этом. После боя я разговорился с одним из новых мужиков. Очень уж ладно они отбивались. Ну я и спросил, откуда, дескать, такие навыки? А он отвечает: мы, мол, привычные, у нас в Ясном целая орда деревню сожрала, мы вот только и остались. Насмотрелись, мол, всякого.

В первые секунды Сабуров не придал никакого значения моим словам, но потом до него, видимо, дошло. Он оторвался от карты и поднял голову.

— В Ясном?

— Именно так. В Ясном.

— Так это ж вёрст пятнадцать от Порхова, а то и все двадцать… В лесах…

— Вот именно, — кивнул я.

— Так это же Запад. А орда, которая пришла к вам в Днище, шла с юга, через Валуйки. Совсем другое направление.

Я лишь многозначительно кивнул.

Сабуров медленно сложил карту и посмотрел на меня.

— Это как вообще так? Не врут твои мужики?

Я почесал в затылке, сдвинув дорожную шляпу.

— В том-то и дело, что не вижу резона. Зачем им врать? Сбеги они просто из деревни, прятались бы по лесам или подались к родне куда-нибудь подальше отсюда. А они припёрлись в Порхов к исправнику, сдались властям. Не ведут себя так люди, которые что-то скрывают. Это поведение людей, которым некуда деваться.

— И то верно, — Сабуров кивнул и задумчиво потеребил ус. — Кто ж добровольно к Щукину пойдёт, если не от беды… Ну или от скудоумия… И что тогда, Александр Алексеевич?

— Одно из двух, — я загнул палец. — Либо у страха глаза велики и их деревню разорила обычная стая. Большая, злая, но стая. Мужики перепугались, назвали ордой и побежали.

— Либо… — Сабуров посмотрел на меня, прищурившись.

— Либо есть ещё и вторая орда. С другого направления. На западе.

Несколько секунд над поляной висела тишина. Лицо Сабурова медленно мрачнело.

— Твою ж да через коромысло… — сказал он негромко.

— Именно, — согласился я.

— Это как же исправник-то их допрашивал? — Сабуров стукнул кулаком по бревну. — Как? У него люди из сожранной деревни сидят, рассказывают про орду, а он что? Записал и в ящик положил? Запросы разослал и забыл? Да мы же ему докладывали, что наша орда с юга шла! Через Валуйки! Он что, карту ни разу не развернул?

Я лишь пожал плечами.

— Орд много лет никто не видывал. Может, не верили до конца, пока одна такая в Днище не пожаловала?