Книга Помещик, страница 92 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Теперь же Малое Днище будто бы снова погрузилось в былое уныние. Люди разговаривали вполголоса, по вечерам раньше расходились по домам и постоянно оглядывались на лес.

Даже дети притихли.

Деревне требовались хорошие новости. Желательно такие, после которых можно спокойно лечь спать, не ожидая очередного пожара или стрелы из темноты. И я очень надеялся, что вскоре они последуют.

В дверь постучали.

— Войдите!

Появился Петри.

— Александр Алексеевич, там исправник приехал.

Я едва не выронил шомпол.

— Щукин?

— Он самый. У ворот вас ждёт.

— Один?

— С людьми. Человек шесть с ним.

Вот и дождался.

Я вскочил, положил пистолет на стол и вытер руки тряпицей. На пальцах всё равно остались тёмные следы масла, но отмывать их времени не было.

— Иду.

Петри посторонился, пропуская меня в коридор. Я сбежал по лестнице, на ходу поправляя сюртук.

Во дворе я чуть не споткнулся о Тумана. Щенок попытался ухватить меня за сапог, но я высвободил ногу и пошёл дальше. Эльба выскочила из-под крыльца, увидела Петри и переключилась на него.

— Убери их куда-нибудь, — бросил я через плечо. — А то опять дел наворотят.

— Да куда ж их уберёшь, — пробормотал Петри. — Они сами кого хочешь уберут…

За двое суток щенки освоились в доме так, словно родились под Глафириной кроватью. При этом успели изгрызть сапог, разодрать мешок с мукой и опрокинуть кадку с водой. Что будет, когда они вырастут, я пока старался не думать.

На улице было солнечно. Возле кузницы стучал молот, у дальних изб бабы развешивали бельё, несколько мужиков чинили повреждённую секцию частокола. Всё выглядело почти нормально.

Вот только разговоры затихали, едва я проходил мимо. Люди уже видели исправника. И тоже ждали новостей.

Я ускорил шаг.

По дороге я снова прокрутил в голове всё, что должно было произойти. Щукин съездил на ферму, увидел ямы, решётки, желоба и откормленных тварей. После такого он уже не сможет отмахнуться.

Козодоева арестуют. Его егерей допросят. Кто-нибудь обязательно заговорит. Выяснится, кто возил клетку в Малое Днище, кто убил часовых, кто пытал Федьку.

А дальше…

А дальше можно будет, наконец, выдохнуть.

Ненадолго, разумеется. У меня оставались хозяйство, долги, церковники, некроманты и ещё десяток неприятностей. Но одной сволочью в уезде станет меньше.

У ворот стояли семеро всадников.

Щукин сидел на гнедом коне. За ним расположились шестеро вооружённых людей в форменных кафтанах. Никто не спешивался.

Это мне сразу не понравилось.

Ещё больше не понравилось лицо исправника. Хмурое, уставшее и злое. Не так выглядит человек, который приехал сообщить о торжестве закона.

Я вышел за ворота. Исправник при виде меня спешился и шагнул навстречу.

— Антон Владимирович! — я распахнул руки, как для объятия. — Рад видеть. Проходите в дом, кофию выпьем, поговорим спокойно.

— Не стану, — отрезал Щукин. — Я ненадолго.

Он даже руки мне не протянул.

Плохо.

Исправник посмотрел на меня так, будто раздумывал, с чего начать ругань.

— Значит, так, Дубравин. Давай начистоту. Нашёл я место, о котором мне Сабуров рассказал. Всё нашёл: овраг, дорогу, постройки, ямы.

Я почувствовал, как отпускает стиснувшее грудь напряжение.

— Отлично. Значит, сами всё видели.

— Видел.

Щукин помолчал.

— Селитру я видел, Дубравин, — наконец, произнёс он.