Книга Помещик, страница 65 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

И два тела, лежащие на земле.

— Послушайте меня, — сказал я.

Гомон начал стихать. Кто-то всё ещё шептался, девица продолжала плакать над Фёдором, но люди повернулись ко мне.

— Вот что бывает, когда запреты нарушаются. Если я говорю, что делать чего-то нельзя, это не потому, что я самодур. Это значит, что вам может грозить опасность. Я не могу запереть вас всех по избам и водить за руку каждого, кто решил прогуляться за частокол. Но если велено за ограду не выходить — значит, не выходить. Надеюсь, впредь такого не повторится.

Сказал — и сам поморщился. Слова были правильные и нужные, люди должны понимать, что в деревне имеются правила и нарушать их нельзя. Вот только говорить всё это над двумя мертвецами оказалось препогано.

Я вздохнул, отвернулся и направился к барскому дому. Толпа передо мной молча расступалась. Никто не пытался остановить, никто не задавал вопросов. Даже Ерофеич промолчал, хотя по его лицу было видно, что вопросов у него накопилось немало.

И правильно. Сейчас я всё равно не смог бы на них ответить.

Войдя в кабинет, я захлопнул дверь сильнее, чем требовалось, сорвал с себя сюртук и швырнул в угол. Сюртук шлёпнулся о стену и сполз на пол. Получилось не особенно внушительно. Тогда я пнул дверь кабинета, повернулся и с оттяжкой ударил кулаком в стену.

Боль прострелила пальцы до самого запястья.

— Сука! — прорычал я и ударил снова.

На этот раз боль оказалась сильнее. Стене же, судя по всему, было всё равно.

В коридоре послышались торопливые шаги. В дверях появилась Глафира. Увидела валяющийся сюртук, меня с занесённым кулаком и испуганно ойкнула.

— Барин, вы…

— Пошла вон!

Глаша исчезла так быстро, будто её сдуло. Я постоял ещё немного, тяжело дыша и разглядывая содранные костяшки. Потом пнул ножку кресла. Кресло отъехало на пол-аршина, а я окончательно убедился, что драка с домашней обстановкой была занятием болезненным и совершенно бесполезным.

Злость никуда не делась.

Я сел за стол, обхватил голову руками и запустил пальцы в волосы.

Что делать?

Удвоить караулы — само собой. Запретить людям выходить за частокол даже днём, пока не разберёмся. На лесные работы теперь отправлять только вооружённый отряд. Поля находились на виду у дозорных, но и там следовало держать ружья под рукой. Всё правильно. Всё разумно.

И ни хрена не решало главной проблемы.

Козодоев мог присылать людей снова и снова. Подстеречь крестьянина на дороге. Подкупить кого-нибудь из пришлых. Напасть на телегу, устроить засаду в городе — да мало ли способов испортить соседу жизнь, если у тебя есть деньги, дворня и полное отсутствие совести? Я не мог всю деревню засунуть в барский дом, а частокол накрыть сверху крышкой.

Было, правда, кое-что ещё.

Например… Например, можно было поехать в Язвищи. Прямо сейчас.

Собрать людей, взять оружие, вломиться в усадьбу и вспороть брюхо жирному борову. А потом спокойно дождаться исправника возле тела, потому что никакого иного завершения у подобной поездки не предвиделось. Убийство дворянина в собственном доме так и останется тяжким преступлением. Со свидетелями, слугами и неизбежным судом.

Козодоев, конечно, своё получит… Но Малое Днище снова останется без помещика.

Нет. Так нельзя.

Я поднялся, подошёл к шкафу и достал штоф с водкой. Вернулся к столу, поставил перед собой рюмку, налил до краёв и выпил одним махом. Водка обожгла горло, я едва не закашлялся и тут же наполнил вторую рюмку.