Книга Помещик, страница 30 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Тогда, как приедем, перебирайся ко мне в дом, — велел я. — Денщик должен быть при барине. Там как раз комнаты освободились, а то ты ютишься вместе со всеми, будто на постоялом дворе, без отдельных комнат…

— Благодарствую, ваше благородие! — Петри расплылся в улыбке. — Переберусь. Мне много не надо, лишь бы койка была да сундук где поставить.

Он выглядел по-настоящему довольным. Я, положа руку на сердце, тоже.

Не то чтобы мне было невмоготу самому чистить оружие, ухаживать за Буяном и собираться в дорогу. К оружию я посторонних вообще допускал неохотно, а чистка стволов давно стала прекрасным фоном для размышлений. Руки заняты привычным делом, голова свободна — очень удобно.

Но оружия у меня становилось всё больше, поездки случались всё чаще, а в сутках по-прежнему оставалось лишь двадцать четыре часа. Денщик избавит меня от множества мелких забот. Приглядит за лошадью, соберёт вещи, проверит снаряжение, принесёт еду, проследит за одеждой… Глядишь, у меня даже появится время заняться собственным хозяйством, а не только его защитой от мертвецов, чиновников и соседей…

— Но сначала давайте убедимся, что опасность и правда миновала, — заметил Петри, выведя меня из приятных раздумий. — Воля ваша, барин, но не хочется сейчас радоваться да людей обнадёживать, а после опять разочаровываться.

Я похлопал себя по груди, где во внутреннем кармане лежала бумага Калинина.

— Не переживай, Петри. Теперь всё будет хорошо.

Я действительно в это верил.

Но, как показали дальнейшие события, этого «хорошо» ещё следовало дождаться.

* * *

К Малому Днищу мы подъехали в районе обеда.

Лес уже начал редеть, впереди показались крыши крайних домов и верхушки сторожевых вышек. Я привычно поискал взглядом дым над кузницей, затем посмотрел на ворота — и машинально придержал Буяна.

Перед частоколом собралась целая делегация.

У обочины стояли осёдланные кони, чуть в стороне — коляска с запряжённой парой. Возле ворот толпились вооружённые люди. Даже отсюда были видны ружья, мундиры урядников и охотничьи куртки егерей.

Я прищурился, пытаясь рассмотреть лица, и стиснул зубы.

Исправник.

Вот какого преступника он ловить, стало быть, отправился…

Щукин стоял прямо перед воротами, красный от крика, и размахивал руками. Рядом топтались несколько урядников. За ними обнаружился вчерашний козодоевский приказчик, а чуть дальше — человек десять егерей с ружьями. В коляске, развалившись на сиденье, восседал Михаил Васильевич Козодоев собственной персоной.

Успели-таки! А ведь ещё немного, и…

Мы перешли на шаг и приблизились. Нас пока никто не замечал — всё внимание было приковано к происходившему у ворот.

— Ты у меня на каторгу пойдёшь! — надрывался Щукин. — Открывай, говорю, ворота!

— Барин не велел, — спокойно донеслось сверху.

На вышке возле фальконета стоял Григорий. В одной руке он держал дымящуюся козью ножку, другую положил на борт орудийного станка. Рядом виднелись головы ещё двух стрелков. Из бойниц на гостей смотрели ружейные стволы.

Молодцы.

Я ведь именно так и приказал: никого не пускать, кто бы ни приехал. Правда, не ожидал, что первым проверить приказ на прочность явится сам уездный исправник.

— Да ты совсем с ума сошёл, что ли? — Щукин едва не подпрыгивал от бешенства. — Я сейчас сам пройду и ворота открою! А тебя, мерзавца, в острог отправлю!