Книга Конфидент, страница 26 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Нос у меня всегда был совершенно обыкновенный.

— Конечно. Только держали вы его под самым потолком.

Я усмехнулся.

— А ты почти не изменилась.

— А чего мне меняться? Я из дома дальше рынка почти и не хожу. Это вы вон где только не бывали…

Она ещё раз поправила бельё и уже возле двери добавила:

— Анна Ильинична комнату вашу всё это время держать велели. Говорили, вдруг вернётесь, а остановиться негде. Только вы ей не сказывайте, что я рассказала. И насчёт воды не тяните. Мне ещё посуду после обеда мыть.

Дуняша вышла, а я посмотрел на закрывшуюся дверь. В этом доме действительно ничего не менялось: одна служанка по-прежнему заменяла горничную, кухарку, прачку и половину дворни, которой давно не существовало. Тётушка при этом продолжала держаться так, будто стоило ей позвонить в колокольчик — и в коридоре немедленно выстроится десяток лакеев.

Я разделся и забрался в корыто. Вода оказалась почти горячей. После дороги, пыли, ночёвок в гостиницах и постоянного ожидания очередной неприятности это было настоящее блаженство.

Я вымылся, растёрся полотенцем и некоторое время лежал на кровати, глядя в потолок. Можно было действительно заснуть. Тело налилось приятной тяжестью, с улицы доносился равномерный стук колёс, где-то внизу звякала посуда…

Но в Петербург я приехал не спать.

Я поднялся и открыл платяной шкаф.

Одежды в нём осталось немало. В Малое Днище я уезжал в спешке и собирался налегке, прихватив только самое необходимое. Шитые жилеты, тонкие сорочки и выходные сюртуки казались неуместными в деревне и занимали слишком много места, так что брать их с собой я не стал. Теперь же они пришлись весьма кстати.

Я выбрал чистую сорочку, тёмный жилет и хорошо сшитый сюртук, который прежде надевал по вечерам. Всё сидело несколько теснее, чем раньше. Тётушка не ошиблась: в плечах я действительно раздался.

На нижней полке нашёлся футляр с кёльнской водой. Я открыл его, понюхал и осторожно плеснул немного на ладонь. Запах показался непривычно резким. В Днище я успел отвыкнуть от подобных излишеств, но сейчас это будет совсем не лишним.

Завязав шейный платок, я посмотрел в зеркало.

Из него на меня глядел почти прежний Александр Дубравин. Разве что лицо стало темнее, возле виска остался тонкий след от зажившей ссадины, а взгляд, как верно заметила тётушка, изменился. Было в нём что-то такое, чего раньше недоставало. Твёрдость, что ли?

М-да.

Собравшись, я с тоской глянул на гору оружия, лежащую на кровати. В Петербурге не принято ходить по улицам, вооружившись для небольшой войны. И если сабля при дворянском платье никого бы особенно не удивила, то двустволка на плече и дуэльные лепажи в кобурах хоть и однозначно сделали бы меня звездой сегодняшнего вечера, однако закончиться он вполне мог в околотке.

Петербург считался безопасным городом. По крайней мере в том, что касалось мертвяков.

В остальном же…

Я взял терцероль, проверил заряд и сунул его во внутренний карман жилета. Мизерикордия привычно скользнула за голенище сапога. За эти месяцы я привык ходить вооружённым и изменять этой привычке не собирался даже здесь.

Я ещё раз оглядел себя в зеркале, поправил воротник и вышел в коридор.

Где и столкнулся с Анной Ильиничной, которая, судя по всему, поджидала там именно меня.