Книга Конфидент, страница 19 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

С козел вести оказалось проще. Я заранее видел перекрёстки, указывал повороты и не пытался перекричать улицу через стенку кареты. Постепенно места становились знакомыми. Садовая, Сенная площадь, каналы, мосты… Я узнавал дома, вывески и даже выбоины в мостовой.

Петербург почти не изменился.

Изменился я.

Несколько месяцев назад я проезжал здесь в экипаже, думал о долгах, картах, женщинах и о том, где провести вечер. Теперь возвращался в простреленной наёмной карете, вёз секретные церковные бумаги, прятал некромантический Дар и при каждом подозрительном движении в толпе машинально тянулся к оружию.

Хорошо ещё двустволку заставили убрать. Иначе я непременно держал бы её на коленях и окончательно приобрёл вид провинциального помещика, впервые попавшего в большой город.

Когда мы свернули на Большую Мещанскую, впереди открылся вид на Казанский собор.

Я помнил, как его строили. Леса годами закрывали часть фасада, на площади лежал камень, вокруг сновали рабочие, а столичные знатоки спорили, получилось ли у Воронихина создать по-настоящему русский храм или лишь подражание римскому. Теперь собор стоял законченный, новый, ещё не успевший сделаться привычной частью города. Каменная колоннада охватывала площадь, купол поднимался над крышами, а возле ступеней, как всегда, толпился народ.

Петри задрал голову и едва не упустил вожжи.

— Смотри на дорогу, — предупредил я. — Собор никуда не денется, наглядишься ещё.

Он послушался, хотя ещё несколько раз покосился на колоннаду.

Нужный дом показался ближе к концу улицы. Трёхэтажный, каменный, с рустованным первым этажом и небольшим балконом над парадным. Окна были чистыми, медная ручка на двери блестела, возле подъезда дожидалась хозяина лёгкая коляска.

М-да. А Варенькины родственники небедно живут…

Петри остановил карету у парадного. Я спустился с козел, расправил затёкшие плечи и открыл дверцу.

Варя задержалась внутри на несколько мгновений. Поправила платье, пригладила волосы и посмотрела на дом. После дороги, засады и ночёвки в гостинице выглядела она усталой, однако держалась прямо.

— Приехали, Варвара Михайловна.

— Да, — тихо ответила она — Вижу.

Из парадного вышел слуга. Посмотрел на меня, на Петри, окинул замызганную карету таким взглядом, словно её появление оскорбляло весь дом. Глядя на нас, он выдержал длинную паузу, словно надеялся, что непонятные оборванцы поймут, что ошиблись адресом и сейчас уберутся восвояси.

— Чего изволите? — буркнул он наконец, не спускаясь со ступеней.

— Хозяев кликни, — ответил я в тон ему. — Скажи, что приехала барышня Варвара Михайловна Козодоева.

Слуга изменился в лице.

Он ещё раз посмотрел на Вареньку, теперь уже внимательнее, поклонился и исчез за дверью.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и минуты, как дверь снова распахнулась и на крыльцо выплыла дородная дама лет пятидесяти. На ней было светлое платье с таким количеством кружев и оборок, что в первый миг я даже не понял, где заканчивается хозяйка и начинается её наряд. За дамой спешили две девушки и всё тот же слуга.

— Варенька! Господи, Варенька!

Варвара Михайловна успела сделать два шага, после чего оказалась заключена в объятия. Дама прижала её к груди, поцеловала в обе щёки, отстранила, оглядела с головы до ног и снова обняла.