Книга Путь рассекающего ветра. Том 1, страница 43 – Василий Груздев

А вот дыру на боку по-хорошему заштопать надо. Иначе дальше разойдётся. Где только взять иглу с ниткой? Спросить у старшего по бараку? Лучшего не придумал. Возвращаться в каморку не хотелось — там Лис. Первый, кто мог подстроить нападение. Но не прятаться же теперь от него?

Старший Джа сидел на своём обычном месте у входа. Теперь удалось разглядеть его основательно. Лет за пятьдесят, плешивый, с остатками седых волос надо лбом. Лицо в морщинках, но глаза живые, цепкие.

— Явился наконец? — заворчал он, едва меня завидев. — Ты смотри, я куда надо доложил о твоих прогулах!

— Каких таких прогулах? — спросил я удивлённо, будто не понял, о чём речь.

— А не ты ли вчера тут посреди дня без дела шлялся? — прищурился старший, почесав лысину.

— Было дело, — согласился я. — Только мне вчера день свободный на обустройство выделен был.

— Так значит… — закусил краешек кисточки мужик. — Значит, доложиться надо было!

— Это ещё зачем?

— Положено так! — возмутился он. — Правила для кого писаны?

— Какие ещё правила? — теперь моё изумление было неподдельным.

— Которые тебе, когда ты заселялся… — тут Джа сам смутился. — Ах да… Ну тогда слушай: не воровать, не драться, баб не водить, чужие вещи не трогать. Брага запрещена! Грязным в барак не входить. Соблюдать чистоту! Нужно свежее сено для матраса — обращайся ко мне. Бак с водой в конце барака… Кружка там же, на цепочке.

Он задумался.

— Утром отмечайся. Если день свободный или ночевать не собираешься — скажи! Заболел — тоже ко мне, там решим, что с тобой делать… Будешь нарушать — подам жалобу на выселение. Понял?

— Понял, старший Джа, — покивал я и тут же спросил: — А не найдётся у вас в хозяйстве иголки с ниткой? А то за ветку неудачно зацепился…

Мужик снова окинул меня прищуром, заметил пятно на рубахе и дыру… Сообразил что-то.

— Это ты хорошо зацепился, парень, — заглянул он мне в лицо, изучая. — Работать хоть сможешь? О таких случаях я тоже докладывать должен…

— Говорю же, одежду порвал… В темноте не углядел, — в подтверждение задрал рубаху. — Вот!

— И правда… — удивился старший. — Ладно, забыли. А иголочка у меня найдётся.

Сказав это, он встал и отпёр ключом дверь позади себя. Кладовка, набитая всякой всячиной. Зайдя внутрь, мужик взял с полки моток широкой нити и толстую, с палец длиной, иглу.

— Берёшь под роспись! — заявил он. — Зовут как?

Спрашивает, будто не знает, а ведь жалобу как-то подавал. Я нахмурился, но всё же ответил:

— Линь Син.

Взяв табличку с дальнего конца стола, он чиркнул на ней три руны и протянул мне чернильницу.

— Обмакни палец и приложи сюда, — указал он, но я протянул руку, требуя кисть.

Старший удивился, однако кисть дал. Окунув её в тушь, покрутил, сгоняя лишние капли, и тщательно вывел особый знак — не по правилам начертания, а свой собственный. Сверху звезда: жирная точка и четыре луча. Ниже — лес: два ствола, а между ними перекладина наискось.

— Это ты только картинки рисовать можешь? — озадаченно протянул Джа. — Или грамоте обучен?

Вместо ответа я по всем правилам начертал руну «согласен». Кривенько, но пойдёт. И тут же пояснил, скривившись от болезненных воспоминаний:

— Мама у меня писарем у купца работала. Читать обучен, а вот с кистью уже посложнее…

Старший посмотрел на меня иначе.