Книга Путь рассекающего ветра. Том 1, страница 15 – Василий Груздев

Спустя какое-то время я нашёл в себе силы отползти к стене. Всё на ощупь — вокруг ни единого источника света. К стонам неподалёку добавились причитания и скрежет зубов. Голос Хао на одной ноте шептал: «Простите, простите, простите…»

— Да заткнись ты уже, — простонал Эрли.

Всё стихло. Позже меня пытались окликнуть, но я не отзывался. Я дышал. Дыхание — единственное, что приносило облегчение. Не сам воздух — в этом я уже успел разобраться. Нечто из него проникало внутрь сквозь лёгкие и обращалось живительной энергией. Догадка мелькнула внезапно. Ци⁈

Ощущать это было невероятно. Каждый житель Харойа знал об этом не понаслышке. Мастера и ученики секты творили чудеса, используя энергию жизни: дробили голыми руками камни и подчиняли стихии…

Но для обычного горожанина Ци — просто слово. То, чем знахари описывали причину появления болезни. Дескать, в теле она движется неправильно. Странствующие монахи, напротив, говорят, что Ци приходит извне, будучи растворённой в окружающей нас духовной энергии. Будто правильное дыхание извлекает её, делая тело крепче. Правы были и те и другие.

Вдох-выдох.

Тёплая волна рождалась в груди, растекалась по жилам. Проходила насквозь и рассеивалась. Но что-то оставалось. Оседало в израненном теле, исцеляя ушибы и наполняя мышцы крохами силы… Исцеляло снаружи и изнутри, и не давало «вихрю» меня прикончить.

Вдох-выдох.

Это было не простое дыхание — усилие воли. Стоило утратить над ним власть — и боль тут же возвращалась. Ночь длилась, я дышал. Силы восстанавливались. Вскоре я достаточно окреп, чтобы обратить внимание на происходящее вокруг.

Лучше бы я этого не делал. Руки, стянутые за спиной, занемели, а холодный камень вытягивал тепло. Попробовал высвободиться — только зря дёргался: вязали на совесть. Кое-как поднялся на ноги, опираясь на стену, и попробовал заглянуть в маленькое окошко в двери — единственный клочок света.

— Бесполезно, — услышал я тихий голос Эрли. — Отсюда не сбежать.

— Может… — начал я.

— Не может, Син. Не отсюда, — прошептал воришка плаксиво. — От практиков не убежишь, не победишь. Прав ты был. А я… Да какая теперь разница.

Я промолчал. Эрли не извинялся. Не потому, что не сожалел, а потому, что это был Эрли. Да и толку теперь от его сожалений? Ну почему я не смог их удержать? Почему пошёл на поводу? Обида начала одолевать меня.

Злость на себя, на судьбу, на хозяина дома. Мастер-наставник Дзян… Я мог понять его поступок, но не простить. Горечь безысходности накрыла меня с головой. Соскользнув по двери, я привалился к ней спиной и провалился в полусон. А рассвет принёс лишь новые муки.

Когда полоса бьющего через окошко света проникла в камеру, раздался лязг железа — засов отошёл в сторону. Дверь, тяжело скрипя петлями, отворилась, заставив меня вывалиться наружу. Внутрь ворвались несколько человек и, не церемонясь, пинками поставили нас на ноги.

— Пришло время отвечать за свои поступки, — произнёс грубый голос.

Я попытался вырваться, но пара ударов по голове отбили желание и возможность сопротивляться. Кровавый туман застилал глаза, ноги двигались невпопад. Я падал, поднимался, шёл, получал новые затрещины и снова падал.

Тюремный сумрак сменился светом дня, вокруг кричали люди. Мелькали лица незнакомцев. Нас тащили к столбам. Руки развязали, чтобы тут же задрать их вверх. Рывок — и мои запястья ободрал металлический крюк, на котором закрепили верёвку. Ноги не доставали до земли, а чтобы я ими не болтал, их прикрутили к столбу. Рубаху стащили, разорвав на лоскуты.