Книга Путь рассекающего ветра. Том 1, страница 121 – Василий Груздев

Пропуск проверили только на выходе из Верхнего города — по дороге дозорные из стражи в красных повязках даже внимания не обращали. Да и с чего бы, если травы сюда каждый день в обычное время доставляют.

Дорога, шедшая вверх, оказалась вымощена гладкими плитами и окружена вековыми соснами. Чем выше я поднимался, тем сильнее становился запах хвои и тем гуще — разлитая в воздухе духовная энергия. Порывы влажного прохладного ветра приносили откуда-то ароматы трав.

Вскоре главная тропа начала ветвиться. На каждом перекрёстке стояли каменные столбы-указатели с вырезанными на них рунами. Одни тропинки вели к пикам стихий, где виднелись крыши их павильонов, другие — к обители патриарха, укрытой за высокими стенами. Были и безымянные, терявшиеся в зарослях.

Меня же интересовали две: дорога к Павильону Семи Ветров, где обитал старейшина Лань, и тропа, ведущая к подножию центрального пика. Туда я сперва и отправился. Здесь, опоясывая вершину, раскинулись малые Павильоны Стихий — те, что не сыскали признания, но имели своих мастеров. Вроде Павильонов Кровавого Рассвета, Пустой Ладони или Тайных Троп.

Так значилось на табличках. Чему там обучают, можно только догадываться. Людей там особо не видать. Интерес во мне разгорался, но я не дал ему себя увлечь. Не за этим я тут.

Пройдя мимо, я оказался у зева огромной пещеры. Тут тоже было безлюдно. Внутри — большой зал: обтёсанный каменный купол, стены которого освещали каменные лампы. Ни пламени, ни чада — только ровный жёлтый свет. На стенах — вереницы высеченных в камне рун и огромные картины, изображавшие людей в позах для медитации.

На одной из них я заметил схему семи Очагов. И тут не смог себе отказать — остановился, жадно читая надписи. Голова — Очаг Разума. Грудь — Очаг Сердца. Живот — Очаг Духа. Запястья — Очаги Воли. Стопы — Очаги Опоры.

Кроме самих названий, можно было различить подписи помельче. Там говорилось о связи очагов с чувствами, силой, выносливостью, Ци… Подойдя вплотную, я пытался разобрать руны, успевшие стереться за сотни лет, когда услышал крик.

— Эй, ты!

Вздрогнув, обернулся. За спиной стоял внешний ученик в сером халате и красной повязке на лбу. Кажется, он был даже младше меня. Тонкий, тщедушный, с маленькими злыми глазами. Но талантом не обделён, раз на своём месте находится.

— Слушаю, старший, — низко поклонился я.

— Посторонним тут находиться запрещено! — рявкнул он, зачем-то коснувшись клинка на поясе.

— Так я травы принёс для алхимической печи… — потянувшись к поясу, я снял бирку. — Вот у меня и пропуск есть.

— Принёс? Значит, сдавай живо и убирайся! — продолжал бушевать парнишка. — Нечего тут вынюхивать. Не хватало, чтобы ценности пропадать начали.

Я едва сдержал чувства. Что бывает с теми, кто ворует у секты, я знал побольше некоторых. Неужели такие дураки среди слуг попадаются? Впрочем, сам внешний ученик в это, похоже, не верил. Просто хотел показать свою значимость. Не с той ноги встал? Или же свой ранг только недавно заслужил и теперь упивается властью? Похоже на то. Только я с этим ничего не мог поделать.

— Как скажете, старший, — сказал я, поклонившись, и развернулся в поисках третьего прохода слева, о котором рассказал Мин.

Но, видимо, недостаточно глубоко поклонился. Или в голосе прорвалась толика раздражения? Сам не понял, но парень вдруг разъярился.