Книга Лабиринт Ариадны, страница 38 – Ашира Хаан

Я чувствую, как пылают щеки и щиплет губы вино. Кусаю их, но Дионис больше не обжигает их взглядом и не притягивает меня к себе.

— Это действительно не деловой подход, — говорит он, небрежным жестом смахивая со лба непокорный завиток.

Вместо того, чтобы встать на цыпочки, закрутить крутой локон вокруг пальца и снова поймать сочные губы, я…

Я продолжаю спорить.

Теперь понятно, почему я не замужем?

— Вот поэтому ты меня никогда не поймешь! — выдыхаю я. — Ты можешь купить одну игру, вторую, третью, четвертую. Можешь сделать из каждой игру мечты или копилку с золотом. Можешь продать все игры и купить водочный завод. У богатых столько возможностей, что они перестают мечтать, а только планируют. А у меня — да, есть мечта! И то, что она недостижима, делает ее только ценнее!

Ох, куда-то не туда пошел наш флирт…

Дионис уже давно не улыбается, а больше хмурится.

И расстояние между нами все увеличивается.

Глава девятнадцатая. Ариадна пьянеет

Я медленно выдыхаю и наконец делаю последний шаг к стойке. Забираюсь на высокий барный табурет и вцепляюсь в бокал с остатками вина.

Синеглазый медлит несколько секунд прежде чем присоединиться ко мне. Он бросает взгляд на бармена, который обсуждает заказ с парочкой на другом конце стойки, и сам разливает ароматное вино по нашим бокалам. На мгновение его рука касается моей — но это случайность.

Он меня больше не обнимает — и винить кроме себя некого.

— Расскажи мне, — говорит он, легко касаясь своим бокалом моего. Звонкая чистая нота, рожденная от столкновения их тонких ободков, перекрывает даже шум голосов. Она дрожит над толпой хрустальным «ми», звучит долго-долго, почти нереально.

— О чем? — не понимаю я.

— Какая она — игра твоей мечты? У тебя ведь уже есть идеи?

Мы снова говорим по-английски, и я немного завидую той легкости, с которой он переходит с языка на язык. Мне приходится делать усилие, чтобы понять, на каком уместнее ответить.

Говорят, на каждом новом языке человек звучит немного иначе.

Меняется под него, ведет себя по-другому.

Моя русскоязычная личность чуть более легкомысленная, чем англоязычная. Английский — мой деловой язык. Поэтому сейчас мне проще отгородиться прохладным тоном от разбушевавшихся эмоций.

— Часть идей я уже отдала для национального дополнения в нашей игре, — признаюсь я. — Они подходили идеально. Я понимаю, что шансы создать свою игру весьма малы, поэтому я рада, что они будут жить хотя бы так. Но другая часть совсем не подходила.

— Какие не подходили?

Наверное, стоило бы дежурно улыбнуться и ответить что-нибудь вежливое, свернуть этот неловкий разговор. Но терпкое вино уже проникло в мою кровь, закружило голову, заставило забыть об этикете.

Кроме того, терять мне уже нечего. Сам виноват, что спросил.

— Беспросветный мрак, — сообщаю я. — Такая зона, где ты вечно блуждаешь по нескольким совершенно одинаковым локациям, погруженным в темноту. Они связаны друг с другом дверями, и ты никогда не знаешь, что за следующей — продолжение темноты, ловушка или наконец выход. Бесконечная надежда и отчаяние, страх и воодушевление. Уникальные эмоции, если прочувствовать их, а не просто стремиться как можно быстрее выбраться.

— Случайная генерация выходов? — деловито интересуется мой собеседник.

— Не совсем. Всегда есть алгоритм пути, который меняется раз в неделю. Можно нанимать проводников или покупать информацию о тех, кто ищет этот алгоритм сразу после смены.