Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
При этом надежные люди из обслуги, поняв, чем занимаются собравшиеся на спецобслуживание «три славянских президента», уже позвонили в Минск тамошнему руководителю КГБ Ширковскому, тот поднял по тревоге спецназ Белоруссии и рванулся в Брестскую область хватать и не пущать мерзавцев. Одновременно о происходящем был поставлен в известность Горбачев, но он отдал распоряжение всего лишь сидеть в засаде, наблюдать и ждать команды. Из истории собственного прошлого я знаю, что никакой команды не последовало, поэтому банду заговорщиков никто не арестовал и на Москву в цепях не привез. А это нехорошо. И в то же время в моем родном мире ходили мнения, что, мол, Ширковский струсил, и, несмотря на отсутствие приказа из Москвы, должен был по своей воле арестовать Ельцина, Кравчука и Шушкевича. Ответственно заявляю: те, кто так думают, сошли с ума. Если воинский человек начнет вне рамок боевого задания действовать по своей воле и инициативе, то в государстве наступит такая махновщина, что рядом с ней и путч ГКЧП, и Беловежский сговор покажутся легкими веселыми забавами. У меня была совсем другая ситуация. Сначала я находился в боевом походе в отрыве от командования, а потом меня с войском под свою руку взяло самое высокое начальство во всех подлунных мирах, после чего под ногами снова появилась почва, а должность самовластного князя Великой Артании укрепила мое положение еще больше. С того момента я мог сказать: «Государство — это я», и на равных разговаривать со всеми встречными царями, королями, императорами и президентами. Но это случай трудноповторимый, и товарищ Ширковский в подобную схему не вписывается никак. А потому, как только мы сделаем дело, к товарищам чекистам, которые сейчас, в двадцатиградусный мороз, мерзнут, сидя по сугробам, надо будет отнестись по-человечески, пригласить зайти в дом и поблагодарить за службу. Они же не виноваты в том, что шесть с половиной лет назад высшее партийное руководство выдвинуло в Генеральные секретари откровенного придурка и предателя. Тем временем ко мне в апартаменты подтянулись Кобра, Самые Старшие Братья (для генерала Гордеева это будет дебютная операция в новой жизни), обе Бригитты Бергман, местные товарищи, а также бойцы и воительницы полковника Коломийцева в полной боевой экипировке галактического класса с парализаторами наперевес, возглавляемые командиром и замполитом. Всю бригаду спецназа в этой операции использовать было бы перебором, на беловежских заговорщиков хватит и одной роты. Тем более что воительницы двухметрового роста в своих бронекомплектах смотрелись грозно и внушительно. Впрочем, и бойцы моей Белостокской выучки из сорок первого года не сильно уступали в представительности своим боевым подругам. А еще у них была здоровая злость на собравшихся в Вискулях людей за то, что те собирались распустить страну, за которую парни из первого послереволюционного поколения отдавали свои молодые жизни. И вот кульминационный момент: под бдительным оком нескольких переносных телекамер, щелчки фотоаппаратов и одобрительные возгласы на русском и английском языках фигуранты уголовного дела о государственном перевороте и узурпации власти подписывают свою подметную филькину грамоту. После этого Борис Ельцин, слегка покачиваясь, как крейсер на волне (уже успел набраться для храбрости в кулуарах), идет к телефону прямой линии с Вашингтоном (такую приблуду еще до эпохи спутниковой телефонии по приказу Горбачева установили в каждой государственной резиденции, якобы для предотвращения возможного ядерного конфликта). Счет пошел на секунды. Фигурант снимает трубку и с придыханием, будто любимой девушке, говорит: «Hello, mister president…» |